Хрипло выкрикивая его имя, она откинула одеяло... и замерла.

В постели лежал избитый Биком. Он находился в полубессознательном состоянии и был связан брючными подтяжками и медицинскими бинтами.

Совершенно сбитая с толку Гарретт повернулась к сцепившимся в драке мужчинам у входа. Один из них рухнул на пол. Другой оседлал его и безжалостно колотил, намереваясь убить. На нём были надеты только брюки, верхняя часть тела оставалась обнажённой. Она узнала форму его головы и ширину плеч.

– Итан, – закричала она, бросаясь вперёд. Каждое движение, которое он делал заставляло натягиваться артериальные лигатуры и угрожало порвать только что зажившие ткани. Каждый удар мог привести к смертельному кровотечению. – Стой! Достаточно. – Итан не отвечал, поглощённый слепой, жестокой яростью. – Пожалуйста, перестань... – её голос сорвался навзрыд.

Кто-то ворвался в комнату. Это был Уэст, за ним следовали двое слуг в ночных рубашках и бриджах. Один из них нёс лампу, которая осветила комнату ровным жёлтый светом.

Мгновенно оценив ситуацию одним взглядом, Уэст нырнул за Итаном и оттащил его от Гэмбла.

– Рэнсом, – проговорил он, с трудом удерживая его на месте. Итан сопротивлялся, фыркая, как разъярённый бык. – Рэнсом, он ранен. Дело сделано. Спокойно. Успокойся. У нас в доме и так предостаточно безумных головорезов. – Он почувствовал, как Итан начал расслабляться. – Вот так. Молодчина. – Уэст посмотрел на слуг, столпившихся в коридоре. – Здесь темно, как в аду. Кто-нибудь, зажгите проклятые настенные бра и принесите ещё лампы. И найдите что-нибудь, чем связать этого ублюдка на полу.

Слуги поспешили исполнить указания.

– Гарретт, – пробормотал Итан, вырываясь из хватки Уэста. – Гарретт...

– Вон там, – сказал Уэст. – Она в шоковом состоянии, и всё ещё наставляет на нас пистолет, что заставляет меня нервничать.

– Я не в шоковом состоянии, – резко бросила Гарретт, хотя всё её тело сотрясала дрожь. – Кроме того, мой палец не на спусковом крючке.

Итан быстро подошёл к ней. Осторожно вынув пистолет из её руки и приведя курок в изначальное положение покоя, он положил оружие на ближайшую каминную полку. Взяв ножницы для обрезки фитиля, Итан разрезал шнур вокруг её запястий и издал низкий животный звук, увидев следы от него на коже Гарретт.

– Со мной всё в порядке, – поспешно заверила она. – Отметины исчезнут через несколько минут.

Осмотрев её, будто последние несколько минут были запечатлены на теле Гарретт, Итан нашёл саднящую, пульсирующую царапину на виске и скуле. Он стал очень-очень спокойным, его глаза потемнели так, что кровь застыла в жилах. Итан осторожно повернул её лицо, чтобы лучше рассмотреть порез.

– Кто из них это сделал? – спросил он мягким тоном, который нисколько её не обманул.

На лице Гарретт появилась дрожащая улыбка.

– Ты же не думаешь, что я тебе расскажу.

Нахмурившись, Итан посмотрел поверх её головы на Уэста.

– Нам нужно обыскать дом.

– Пока мы разговариваем, лакеи обходят комнату за комнатой. – Уэст встал над распростёртым телом Уильяма Гэмбла. – Рэнсом, боюсь, твоим друзьям закрыт вход в дом, если они не научатся хорошо себя вести. Кстати, мы поймали третьего незваного гостя.

– Где он?

– В моей комнате, связан, как голубь, приготовленный для жарки.

Итан удивлённо моргнул.

– Ты дал ему отпор?

– Да.

– Без посторонней помощи?

Уэст бросил на него сардонический взгляд.

– Да, Рэнсом. Может, он и опытный головорез, но мерзавец совершил ошибку, нарушив крепкий сон Рэвенела. – Он указал на дверной проём. – Почему бы тебе не отвести доктора Гибсон в её комнату, пока я разбираюсь с этим бардаком? Я поселю наших гостей в льдохранилище, пока ты не решишь, что с ними делать.

Хотя Гарретт всегда гордилась своим умением оставаться спокойной во время чрезвычайных ситуаций, она не могла сдержать дрожь. Если бы она не была так обеспокоена состоянием Итана, её бы позабавило, как неуклюже они шли к ней в комнату, морщась, словно своенравная пожилая пара.

Гарретт подошла прямо к докторской сумке на столе и порылась в поисках стетоскопа.

– Мне нужно тебя осмотреть, – проговорила она сквозь стучащие зубы, возясь со своими медицинскими приборами. Пальцы отказывались ей подчиняться. – Вторичное кровотечение случается чаще всего между второй и четвертой неделями после огнестрельной травмы, хотя это происходит обычно в тех случаях, когда рана не зажила должным образом, а твоя...

– Гарретт. – Итан схватил её сзади и заставил повернуться к нему лицом. – Я в порядке.

– Об этом судить буду я. Бог знает, какой вред ты мог себе причинить.

– Можешь осмотреть меня с головы до ног, но позже. Сейчас я хочу тебя просто обнять.

– Мне это не нужно, – сказала она, изворачиваясь, чтобы дотянуться до сумки.

– Мне нужно.

Игнорируя её протесты, Итан подтолкнул Гарретт к кровати, сел и, устроив её у себя на коленях, крепко обнял.

Он прижал её к своей широкой волосатой груди, и она отчётливо расслышала биение его сердца. Его такой знакомый мужественный запах успокаивал. Итан гладил её по волосам и шептал нежные слова, держа Гарретт в божественно тёплых и надёжных объятиях. Она чувствовала, как полностью расслабляется, и зубы перестают стучать.

Как он мог быть с ней таким нежным, сразу после того, как с пугающим мастерством и лёгкостью обезвредил двух нападавших? В каком-то смысле насилие было для него так же естественно, как и для тех жестоких людей, которые пришли за ним. Она не думала, что когда-нибудь до конца примириться с этой стороной его характера. Но Итан доказал, что способен на сочувствие и бескорыстие. Он оставался верен своему кодексу чести. И любил Гарретт. Этого казалось более чем достаточно.

– Когда я услышал звуки снизу, – пробормотал Итан, – первым делом я отправился в твою комнату. И увидел, что тебя нет.

– Я спускалась в библиотеку за книгой, – сказала Гарретт и поведала ему о том, как услышала гусей и, как её схватил мистер Биком. – Он сломал мой свисток, – закончила она, прижавшись лицом к его гладкому плечу, её ресницы увлажнились. – Он бросил его на пол и раздавил.

Итан обнял Гарретт ещё крепче, нежно коснувшись губами её щеки.

– Я подарю тебе другой, любовь моя. – Он нежно провёл рукой по спине любимой, и тепло от его ладони сосредоточилось в центре её спины. – А потом разделаюсь с Бикомом.

Гарретт тревожно пошевелилась в его объятиях.

– Ты и так уже порядком его избил.

– Недостаточно. – Итан повернул её голову так, чтобы ещё раз взглянуть на ссадину на виске. – Это же он тебя ударил? За это я буду бить его, пока от него не останется ничего, кроме кровавой лужицы на земле. Кроме головы. Череп я использую для...

– Я не хочу, чтобы ты это делал, – сказала она, слегка встревоженная такой жестокостью с его стороны. – Месть ничем не поможет.

– Мне поможет.

– Нет, это не так. – Она повернула его лицо к себе. – Пообещай, что не приблизишься ни к одному из них.

Он не ответил, а его рот угрюмо скривился.

– Кроме того, – добавила Гарретт, – у нас нет времени. Мы должны немедленно уехать в Лондон, пока сэр Джаспер не узнал, что произошло.

– Будет лучше, если я поеду в Лондон один, а ты останешься здесь, – сказал Итан намеренно беспристрастным тоном.

Гарретт подняла голову и посмотрела на него со смесью удивления и возмущения.

– Почему ты так говоришь? Как ты вообще можешь думать уехать без меня?

– Когда я увидел, как Гэмбл приставил дуло пистолета к твоей голове... – Итан бросил на неё затравленный взгляд. – До сегодняшней ночи я ничего не боялся. Если я тебя потеряю, я сломаюсь. Придётся меня пристрелить, как хромую лошадь. Позволь мне разобраться с делами, зная, что ты находишься в безопасности, а потом я за тобой вернусь.

– Оставишь меня здесь мучиться ежеминутным беспокойством, пока тебя нет? – спросила Гарретт, положив ладонь на его щёку. – Я не беспомощная девица, которая томится в ожидании в башне, Итан. И не хочу, чтобы мне поклонялись, как мраморной статуе богини на пьедестале. Я хочу, чтобы ты любил меня, как равную тебе женщину, которая во всём с тобой заодно. И именно это тебе и нужно.

Взгляд Итана проник в самое сердце, в тот уголок, который принадлежал только ему. Прошло много времени, прежде чем он отвернулся, выругался и провёл пальцами по своим коротким растрёпанным волосам. Ожидая, какое решение он примет, Гарретт уткнулась лицом в его тёплую шею.