Глава 10

К несчастью, ничего не вышло.

Несмотря на то, что СЛР начали так быстро (прим. сердечно-лёгочно-мозговая реанимация — комплекс неотложных мероприятий, направленных на восстановление жизнедеятельности организма и выведение его из состояния клинической смерти), несмотря на удивительно быстрый приезд врачей со всем их оборудованием, и несмотря на чёткие указания докторов на другом конце рации — ничего из этого не принесло пользы.

В конце концов, мужчина — говоря официальными терминами — «умер на месте».

Судя по тому, что Бо узнал у полиции и у других снующих вокруг представителей власти, О’Мэлли, наверное, умер раньше, чем даже упал на пол. Конечно, без вскрытия они не могли быть уверены, но судя по тому, что описали Бо и остальные, казалось вероятным, что у мужчины случился обширный инфаркт — сердечный приступ.

Для Шона О’Мэлли всё было кончено.

Он был мёртв.

Один за одним, все остальные разошлись по домам.

Долгое время после того, как ушли другие парни, Бо сидел в своём кабинете. Он всё ещё не мог поверить. Это был обычный рабочий день. Ничего особенного. А затем вдруг кто-то, кого ты знал пол жизни, с кем здоровался этим утром, умер. Вот так просто.

Он знал, что тоже должен ехать домой. Здесь нечего было делать. По крайней мере, сейчас. Он знал, что завтра всё будет иначе. Завтра начнётся цирк. Когда на рабочем объекте происходит несчастный случай или травма, представители ФАОТЗ (прим. Федеральное агентство по охране труда и здоровья) выбираются из кустов и начинают заполнять объект как муравьи, ища что-либо, что могло вызвать проблему, или что следовало сделать, чтобы этого избежать.

Намного хуже, по крайней мере, с точки зрения Бо, было то, что его отец наверняка тоже там будет. Ему нужно было там быть. Как владелец компании, он должен будет сделать заявление, обдумать, что произошло и что было сделано, и обсудить, как и почему. И, вероятнее всего, он должен будет уточнить всё, что Бо делал до, во время и после инцидента.

Затем нужно будет разобраться с бригадой. Такая потеря одного из своей команды будет тяжёлой для всех. Терпение будет коротким, а настроение мрачным. И будут вопросы, на которые нужно отвечать. Кто будет отвечать за его похороны? Могут ли они что-то сделать для его семьи?

И менее важный, но всё же фактор, смогут ли они всё равно успеть до дедлайна контракта? Даже после того, как ФАОТЗ закончат своё расследование, скорее всего, понадобится несколько недель, чтобы всё успокоилось.

И теперь у них не хватало одного работника.

От мыслей обо всём этом у Бо болела голова, так же как и сердце, и он знал, что ему нужно будет хорошенько выспаться, если он хочет справиться с чем-то из этого. Но он не мог двигаться.

Раздался тихий стук в дверь трейлера.

— Ох, ради бога, — устало произнёс Бо.

Он думал, что все уже ушли, и был благодарен за это. Он не был уверен, что сейчас готов с кем-то иметь дело.

— Заходите.

К его удивлению, вместо члена бригады в трейлер зашёл Эрик.

— Я получил твоё голосовое сообщение, — сказал он. — Прости, что не взял трубку, когда ты звонил, я был на паре. Мне жаль насчёт твоего друга.

В заявлении Эрика не было ничего обвинительного, но Бо почувствовал желание защититься.

— Я ничего не мог сделать. Он не делал ничего тяжёлого или рискованного. Он даже не использовал инструменты. Он просто стоял и зачищал рейку на стене, и внезапно упал замертво. Как это возможно? Просто взять и так умереть?

— Я не знаю. Но с людьми такое случается.

— Если он знал, что болен...?

— Он мог не знать. Ты определённо не знал. Если бы знал, то мог бы что-то сделать, но опять же, может и нет. Иногда что-то просто случается, Бо.

— Ему было всего тридцать семь.

— Это действительно мало, — произнёс Эрик. — У него была семья?

Бо пришлось сглотнуть ком в горле.

— Жена и двое детей.

— Мне жаль, — снова произнёс Эрик и протянул руку.

Бо поднялся с кресла, подошёл к нему и обвил его руками, притягивая ближе. Эрик крепко держал его, и Бо почувствовал, как что-то в области сердца начинает расслабляться.

Он был так уверен, что хочет побыть один, но...

— Я рад, что ты здесь. Я знаю, что ты сейчас должен быть на работе.

— Прямо сейчас я именно там, где должен быть, — сказал Эрик. — Так что не переживай об этом, ладно?

Бо был слишком благодарен, чтобы с ним спорить.

— Ты... ты поедешь сегодня со мной домой? Не ради чего-то... ты знаешь... физического... или ещё что-то. Ты даже можешь поспать на диване, если хочешь. Я просто не хочу быть один.

— Конечно, поеду, — Эрик отстранился, чтобы посмотреть в лицо Бо. — И буду спать там, где ты захочешь. Я рядом с тобой. Как бы я тебе ни понадобился, ладно?

— Мне нужно, чтобы ты был там, вот и всё.

— Тогда поехали.

Бо был истощён, так что они поехали на машине Эрика и всю дорогу провели по большей части в тишине. Бо мог быть только благодарен. Он сегодня так много разговаривал — с врачами, с бригадой, с женой О’Мэлли — он наговорился.

Как только они припарковались, Бо вдруг кое-что вспомнил.

— Вот чёрт!

— Что?

— Я оставил свои чёртовы ключи в грузовике.

— Ты оставляешь ключи в грузовике? — не веря, спросил Эрик.

— По большей части да.

— Почему?

— Потому что кто-нибудь на объекте всегда за чем-то ездит, и легче оставлять их там, чем кому-то ходить и искать меня каждый раз, когда нужно отъехать.

Когда Эрик собрался снова завести машину, Бо спросил:

— Что ты делаешь?

— Еду обратно за твоими ключами. Они ведь тебе нужны, чтобы войти, нет?

— К счастью, нет. Идём.

Они вышли из машины, и когда зашли в коридор, Бо позвонил в звонок одной из других арендаторов.

Последовало длинное-длинное мгновение тишины, прежде чем тихий дрожащий голос произнёс:

— Да?

— Это Бо, миссис Питерс. Я снова забыл свой ключ.

Послышалось девичье хихикание, а затем голос сказал:

— Хорошо. Но ты должен будешь ещё две недели выносить мой мусор.

— Я знаю. Просто выставляйте его, как обычно, — Бо потянул дверь на себя, когда она открылась. — Ещё раз спасибо.

— Пожалуйста.

Когда мужчины зашли, Эрик спросил:

— Что это было?

— Это была моя личная спасительница, миссис Питерс, — будто готовясь забраться на скалу, Бо начал подниматься по лестнице. — Она живёт через две квартиры от меня, и ей девяносто, ни больше, ни меньше, но она всё равно за словом в карман не полезет. Но физически у неё уходит весь день, чтобы пройти по гостиной. Не говоря уже о том, чтобы выйти на улицу. Она почти всегда дома и мало спит. Не считая того, что она называет «отдыхом в кресле». У нас есть договор. Она впускает меня, когда я забываю ключи, а я за неё выношу её мусор. Я бы всё равно это делал, но так она чувствует, что по-своему расплачивается, что для неё важно, наверное. Плюс, ей кажется ужасно смешным, что я так часто теряю ключи. Она думает, что мне нужна жена, чтобы обо мне заботилась.

— Ты нуждаешься в том, чтобы кто-то о тебе заботился, это точно. Должно быть, ты действительно часто забываешь ключи, раз сложилась система.

— Я постоянно их забываю. Думаю, я испробовал каждую систему, с помощью которой можно их отслеживать, а они всё равно пропадают. В них будто дух вселился или ещё что.

К этому времени мужчины подошли к двери Бо, и Эрик собирался спросить, как они войдут без ключа, когда Бо приподнял один конец скамейки у своей квартиры. Под одной из ножек был спрятан ключ.

— Ты с ума сошёл? — в ужасе спросил Эрик. — Ты не можешь просто оставлять ключ у двери. Что, если кто-нибудь его найдёт?

— Пока не находили, — затем Бо открыл дверь, придерживая её ногой, пока наклонялся и клал ключ обратно, после чего жестом пригласил Эрика внутрь.

— Проходи.

Когда они прошли в гостиную, Бо просто рухнул на диван. Он закрыл глаза и уронил голову на подушки.

— Чёрт! Что за день.

Так как Бо явно забыл о них, Эрик сел на кофейный столик перед ним и поднял ногу Бо, развязывая его рабочий ботинок и снимая его. Он сделал то же самое со вторым и отнёс обувь к двери.

Когда он вернулся, Бо был там же, где он его оставил, по-прежнему с закрытыми глазами.

— Ты голоден? — спросил Эрик. — Я могу сделать тебе сэндвич или ещё что-нибудь.