Венцель мысленно уже не раз пытался увязать отдельные детали и факты в одно целое: злоумышленник, пытавшийся похитить изобретение Лорхера, ослеп; с одной стороны, это ужасно, а с другой — вполне логично! Снимки, опубликованные в печати, свидетельствовали о том, что ослепляющая граната существовала на самом деле. Итак, на фирме «Лорхер и Зайдельбах» развернулась напряженная работа. Десять тысяч марок — совсем небольшие деньги по сравнению с тем, что он ожидал получить в будущем.

Венцель решил вновь установить связь с Лорхером, заранее обдумывая, как с ним говорить.

Крампен остановил свой «БМВ» перед домом, вышел из машины и, посмотрев на фасад, ужаснулся. Занавеска, висевшая на громадном окне фотоателье, была полусорвана. Тревожное предчувствие закралось в душу. Лифт почему-то не работал. Крампен с трудом поднялся на шестой этаж.

Входная дверь оказалась взломанной. Услышав какой-то шорох, Крампен вынул пистолет и распахнул дверь в зал.

Застекленные фотографии, висевшие на стенах, были разбиты и разорваны; осколки стекла хрустели под ногами. На полу в крови лежала пристреленная кем-то собака.

— Инна! — крикнул Крампен.

Она вышла с заплаканным лицом.

— Пес как лев бросился на обоих… — сбивчиво начала объяснять она.

Крампен отстранил Инну в сторону и вошел из коридора в фотоателье. Все, разбитое, валялось на полу: фотоаппараты, осветительная аппаратура, блиц-лампы и прочее. Нанесенный ущерб составлял не одну тысячу… Крампен беспомощно опустился на какой-то деревянный ящик, так как все стулья и табуреты были разбиты.

— В дверь позвонили, но я не открыла, — продолжала рассказывать Инна. — Пес как бешеный рвался к двери. Когда дверь начали ломать, я решила позвонить в полицию, однако кто-то из них, видимо, уже успел перерезать телефонный кабель. Когда дверь выломали, сюда ворвались двое мужчин. У одного на левой руке было намотано пальто… Неро бросился на него, но другой, толстый такой, выстрелил в собаку…

— Что ты делаешь?.. — спросил Крампен, увидев, что Инна укладывает чемодан.

— Уезжаю отсюда! Здесь я больше не останусь! Поеду к своей подруге в Гамбург!..

Крампен огляделся. Сундук, в котором он хранил самое ценное оборудование и фотоаппаратуру, был пуст. У него похитили то, чем он существовал. Гангстеры прихватили с собой все негативы и адреса клиентов. То, что Инну избили, его мало трогало. Он разозлился на нее, когда она потребовала у него деньги как вознаграждение за полученные побои. Однако он отдал ей половину того, что оказалось при нем: всего- навсего шестьсот марок.

Крампен все еще держал в руке пистолет. Со злости он выпустил целый магазин в единственную, чудом уцелевшую фотографию под стеклом, на которой была изображена обнаженная девушка.

— Ты с ума сошел! — испуганно воскликнула Инна.

Он прошелся по комнатам и не нашел ни одной целой вещи; лишь только в холодильнике бандиты не заметили полбутылки виски, которое он тут же выпил.

— Не подумай, что я уйду, нежно пожав тебе руку! — проговорила Инна, держа чемодан в руке. — Дай мне десять тысяч!

— У меня ничего нет! — нервно бросил он.

Она с явным недоверием посмотрела на него:

— Тогда вытяни что-нибудь у своего старика: он же у тебя миллионер!

Заверения Крампена не произвели на Инну должного впечатления. Инна уходила, он слышал ее удаляющиеся шаги…

Несколько секунд он стоял остолбенев, но потом вдруг стремительно направился в туалет. Встав на унитаз, Крампен запустил руку в вентиляционное отверстие и вынул оттуда небольшой сверток. Он слез на пол, но, еще не успев повернуться, услышал за спиной какой-то шорох и почувствовал что-то острое возле шеи.

— Не двигаться, а то проткну! — холодно произнесла Инна.

— Инна, девочка… — В испуге Крампен замолчал.

— Хватит болтать! Нож острый, одно движение — и я проткну тебя, как свинью! Брось деньги!..

Крампен чувствовал, как острие ножа вливалось в его кожу: Инна явно не шутила. «Нервы у нее не в порядке, — лихорадочно соображал Крампен, — кто знает, на что она сейчас способна!.. Двадцать две тысячи марок — это же мои последние резервы! Как глупо было сразу же бросаться к тайнику! Да, она хороша штучка!..»

— Я считаю до трех — и тебе конец! Раз!..

— Инна, не теряй головы! Мы все поделим!

— Как и до этого, да?! Все или ничего! Я заработала эти деньги! Два!..

— Ты с ума сошла! Подожди!..

Сверток упал на пол и лежал прямо перед ним. Инна разгадала его намерение и приказала сделать шаг в сторону; Крампен, скрипя зубами, выполнил ее требование. Однако острие ножа по-прежнему оставалось на его шее. Инна быстро нагнулась, чтобы поднять деньги. Он только и ждал этого момента: резко повернулся и, крепко сжав руки в кулаки, оказался лицом к лицу перед Инной, которая, держа нож в руке, была готова сделать решающее движение.

Инна сделала шаг назад, к двери. Он сбросил куртку и бросился за ней. Она знала, что он не сдастся. Крампен был по натуре труслив, однако на этот раз дело касалось денег, большой суммы денег, из-за которых он был способен на все. От страха у Инны перехватило горло. «К счастью, он расстрелял весь магазин», — мелькнула у нее мысль, а вслух она выпалила:

— Все равно тебе это не поможет: я всажу тебе нож прямо в брюхо!

— Инна, не сходи с ума! Мы все честно поделим!

Она сделала вид, что раздумывает, а сама лихорадочно соображала, как бы изменить ситуацию в свою пользу.

— Сколько тут денег? — спросила она.

— Двадцать две тысячи, — проговорил он, делая полшага вперед. — Каждому по одиннадцать тысяч! С такими деньгами можно… — И в тот же миг он прыгнул на женщину.

Она, целясь ему в живот, резко подала руку с ножом вперед, но Крампен выбил у нее нож и ногой отшвырнул его в сторону. Почти одновременно с этим он со всей силы ударил Инну кулаком в висок. Она беззвучно повалилась на пол. Крампен вырвал у нее из руки сверток с деньгами и, обезумев от охватившей его ярости, начал бить ее ногами…

Ромер поставил на столик, стоявший у окна, по кружке пива для слесарей, которые монтировали новые машины на фирме «Лорхер и Зайдельбах». Он посмотрел в окно, за которым сеял мелкий дождь. С тех пор как отцвел вереск, сюда не приезжал ни один автобус с экскурсантами. По этой причине Марта решила больше не откладывать свою поездку в Ла-Корунью. Она уехала туда на поезде, не решившись лететь самолетом: боялась полета, да к тому же у нее кружилась голова даже тогда, когда она становилась на стул, чтобы что-нибудь повесить.

Ромер невольно задумался. Жизнь в этом доме текла так спокойно, что порой он сомневался: стоит ли ему жениться, чтобы до конца жизни играть роль гостеприимного хозяина? Иногда его так и тянуло в большой город…

Заплатив за пиво, слесари уехали. Зазвонил телефон. Это был майор Вольноф, от голоса которого Ромеру сразу же стало как-то не по себе: от майора ждать чего- нибудь хорошего не приходилось.

— Четыре часа дня вас устраивает? Тогда встретимся на стоянке у выезда из Шлехендорфа!

Ромер был удивлен тем, что Вольноф на этот раз не приказывал ему, а говорил довольно дружелюбным тоном. И хотя, для того чтобы встретиться с майором, Ромеру нужно было закрыть пивную, он все же согласился.

Повесив в окне табличку «Временно закрыто», Ромер запер дверь. За десять минут до условленного срока он был уже на месте. Вольноф еще не приехал. «Интересно, получу ли я от него обещанное вознаграждение?.. Майор о нем что-то больше не вспоминал…»

Через несколько минут позади него остановился «БМВ», за рулем которого сидел Вольноф. На нем была охотничья куртка, а на голове короткополая шляпа с пером.

— Заприте свою машину и садитесь в мою! — сказал майор.

Они поехали по шоссе, которое пересекало холмистую местность, по обе стороны от него рос густой лес. Проехав километров сорок, Вольноф, не обращая внимания на запрещающий знак, свернул в сторону. Ромер тщетно пытался заговорить с Вольнофом: тот упрямо молчал или же отвечал односложными фразами.

— Куда вы едете? — спросил наконец Ромер. Снова заморосил дождь, и майору все чаще и чаще приходилось включать «дворники».

— Мы уже приехали! — как-то неопределенно ответил майор и свернул на лесную дорогу, которая скоро сузилась до тропы.