— Прости меня, любимая, — простонал Пит. — Я почти ничего не помню. Я потерял контроль и не мог остановиться. Но теперь все в прошлом. Последнее полнолуние это доказало. В этот раз я обратился, но полностью контролировал себя. Теперь я знаю, что больше не наврежу тебе. Пока я не был в этом уверен, я не разрешал себе даже приближаться к тебе.

— Что изменилось? — спросила Стефания, размазывая нечаянные слезы по лицу.

— Пойми, все называют это болезнью, но всего лишь потому, что боятся взглянуть правде в глаза! Мы не больны, мы — оборотни, как в старых сказках! Этот факт сложно принять, ведь придется тогда поверить и в других мифических существ…

— Так что изменилось? — прервала его Стефа.

— Дело в том, что по легенде новообращенный оборотень легко теряет над собой контроль, превращаясь в зверя при любом нервном потрясении, и уже тогда не помнит себя. Но это только до тех пор, пока он не попробует человеческой крови. Тогда он останется оборотнем навечно, зато получает контроль над своей животной ипостасью и сможет обращаться, когда захочет. Видимо, то, что я напал на тебя, помогло мне стать настоящим оборотнем. Теперь я уже никогда не потеряю над собой контроль и не обижу тебя, обещаю.

— А что теперь будет со мной?! — Прошептала она, отталкивая его руку. — В это полнолуние я напала на свою подругу! Теперь я опасна для других! Господи, из-за тебя я могла ее убить!

— Ты укусила ее?

— Я абсолютно ничего не помню, но она сказала, что нет.

— Ладно, успокойся, попробуй сделать так, — Пит поднял свою руку, сосредоточился, и вдруг…прямо на глазах у Стефы его рука начала увеличиваться, ногти на пальцах стали расти и твердеть. Через несколько секунд все вернулось назад, будто и не было.

Девушка пораженно посмотрела на Пита. Сказать она ничего не смогла.

— Ты сможешь так сделать?

Стефа покачала головой и попыталась уйти. Пит схватил ее за предплечье.

— Ты не поняла. Ты должна стать такой же как я.

— Нет, я должна от этого избавиться, — сказала Стефания. — Если продержусь год, все закончится, а тебя я не хочу больше видеть!

— Ну как же ты можешь так говорить, мы же любим друг друга! — Он привлек ее к себе и обнял. — А это единственная возможность нам быть вместе. Забудь на секунду о страданиях и страхах. Расслабься и попробуй то, что тебе одной предложено. Для оборотня мир выглядит иначе, ярче, объёмнее. Мы можем слышать то, что люди не слышат, чувствовать, то, что они не могут. Мы более совершенная раса. Хотя бы попробуй.

Несколько секунд Стефа просто стаяла, всхлипывая и слушая, как бьется его сердце. Потом она начала различать другие звуки, не только музыку уже надоевшей ей группы: ветер в верхушках деревьев, тихие разговоры людей в отдалении, как льется пиво в высокие стаканы, как смеется ребенок, получивший в качестве приза какую-то игрушку. Она почувствовала запах еды и вина, запах, оставшийся от молодой пары, которая сидела здесь недавно.

— Мы не будем болеть, и долго не постареем, сколько нового мы увидим вместе!

— И ради этого мне придется кого-то убить? — спросила Стефа и покачала головой. — Или обратить?

— Нет, не обязательно, — Пит отстранился и заглянул ей в глаза. — Я найду способ, о котором ты не пожалеешь, обещаю. — Он обернулся и посмотрел куда-то вдаль. — Мне нужно идти. Только, пожалуйста, не говори никому о нашем плане. Все в моей стае еще считают меня новообращенным. И о тебе никто не знает. Между оборотнями и городским советом есть какое-то глупое соглашение, и оно подразумевает что-то вроде квоты для каждой стаи. Я не имел права обращать тебя, но это все пустяк, мы как-нибудь разберёмся. Главное, чтобы пока кроме нас никто ничего не знал.

Сказав это, Пит ушел. Стефания опустилась на траву и попыталась понять, насколько же в действительности расширились ее возможности. Ослепленная тревогами, она не заметила, как все изменилось.

Коннор снова вытащил фотографию Тины и поднес под свет фонаря. Мужчина, с которым они разговорились за одним из столов, расставленных напротив сцены за танцплощадкой, кивнул и икнул одновременно.

— Да это ж вылитая Камилла! — воскликнул он и сделал хороший глоток из стакана. — Если с нее всю краску смыть, ну точно она!

— Посмотрите повнимательней, точно уверены?

Коннор уже давно отирался среди толпы, собравшейся на празднование какой-то местной даты, без особых надежд подсовывая фотографию Тины чуть ли не всем подряд. Этот человек был уже третьим, кто узнал женщину, но при этом называл другое имя.

— Да точно! Только пропала она уже с год как, чей-то ты только сейчас спохватился?

— Потому что для меня она пропала всего несколько дней назад, — нетерпеливо пояснил Коннор. — Что вы знаете про Камиллу?

— Да ничего. Я женат вообще-то. Вон моя благоверная! — мужчина показал куда-то в толпу, но Коннор не стал оборачиваться.

— Но все-таки вы знаете ее по имени. Где вы ее видели?

— Так в баре. Как его…Тринадцатый стульчак, официантка она там. Была, то есть официанткой, год уже прошел, а то и два. Или нет, нет, точно, она не там работала, а напротив. В кафешке, где всякие пирожные-морожные.

— И что, она просто пропала?

— Ну да, была все время одна официантка, потом стала другая.

— То есть, может она не пропала, а уволилась?

— Может, — подтвердил мужчина, прикончив стакан, и вдруг наклонился к Коннору. — Но вот только вряд ли. — Неожиданно твердым голосом сказал он, глядя ему в глаза. — Ты же знаешь, какая репутация у этого бара?

— Какая?

— Это же бар для зараженных, балда.

— Так она все-таки в баре работала? Или в кафе?

— А, ну да, в кафе. Меня туда Сонька таскает.

— Ну все, вставай и пошли, алкашик мой! — Подошедшая женщина, видимо та самая благоверная, потянула его со стула. — А то скоро с мужиками целоваться начнешь! Он мой, ясно! — Шутливо и в то же время оценивающе, глянула она на Коннора, и, вильнув хвостом, утопала прочь, подталкивая свою захмелевшую собственность.

— Говорят, вы у нас потеряли кого-то? — раздалось над ухом, пока Коннор пялился на удаляющийся заячий хвостик, пришитый к короткой джинсовой юбке.

— А что вы…? — Коннор повернулся, и уперся взглядом в полицейскую форму.

— Заявление в полицию подавали?

— Да толку от вас, — Коннор вернулся к своему пиву.

— Но, может, все-таки оставите свои данные, на всякий случай.

— Что, прямо таки без заявления работать будете?

— Конечно, нет, мы вообще на работе не работаем, — ехидно усмехнулся полицейский. — Но вдруг случайно на вашу пропажу наткнемся.

Под колючим взглядом человека в форме, Коннор все-таки черкнул на бумажке свой номер телефона и адрес старухи, который ему подсказал администратор. Только после этого он смог допить свое пиво и подумать.

Анжелина прорвалась сквозь толпу и подошла к своему отцу, который стоял на возвышении в конце линии нарядных палаток, откуда очень удобно было наблюдать за гуляющим народом. Рядом с ним стоял полицейский и еще какой-то широкоплечий бородатый мужчина, которого она раньше не видела.

— Этот праздник полнейший отстой, — заявила Анжелина капризно. — Когда мы поедем уже домой?

— Погуляй еще полчасика, — попросил Рик.

Девушка недовольно вздохнула и пошла обратно к украшенным лампочками лоткам с разнообразными сладостями и поделками. Вообще-то у нее отлегло от сердца. Она боялась, что отец прицепится к ней с вопросами, где она шлялась последние пару часов. Но он, похоже, так и не понял, что ее не было все это время.

— Я, оттого что здесь моя племянница, себе места не нахожу, а ты свою дочь притащил, — недовольно проворчал полицейский, как только Анжелина отошла от них подальше.

— Так ведь я привез ее в тихий провинциальный городок. Кто же знал, что здесь сразу после нашего приезда начнется кровавое месиво.

— Теперь знаешь, вот и свалил бы, — буркнул бородач.

— Я смогу ее защитить, — процедил Рик. — И у меня здесь еще дела остались.

— Какие еще дела? Снова на побегушках у Терренса?

— Не видел его уже лет десять, планирую не видеть его и дальше. А вот на счет тебя, Кипер, я удивлен. — Рик посмотрел на бородатого верзилу. — Думал, ты восстановишь свою стаю, а не станешь присоединяться к чужой.