Наверху же, снеся к черту лестничные перила, шкафоообразное чудовище, ухватив пастью тело оборотня намного меньше себя, таскало и било его об стены и потолок. Адель, схватила первый тяжелый предмет, попавшийся под руку и оказавшийся тем деревянным табуретом, и побежала вверх по лестнице.

— Эй, сволочь! — закричала она, приближаясь. Огромный оборотень обернулся, по пути выплюнув маленького оборотня, и Адель, размахнувшись табуретом, треснула его им по огромной лобастой голове. В следующую секунду она уже летела вниз собственной головой вперед.

Адель рывком поднялась и села на полу, непонимающе оглядываясь вокруг. Сначала тело ничего не чувствовало, словно бы оно не имело к ней никакого отношения, но через минуту очухалось и стало болеть все сразу, от макушки до пяток. С болью вернулись и воспоминания.

Было уже светло, значит, она провалялась тут в беспамятстве, по меньшей мере, до рассвета. Истоковцы должны были бы, наверное, уже войти в дом и обнаружить ее, однако никого рядом не было. Даже Нины, которая должна была бы лежать здесь же в еще худшем состоянии, чем она.

Голова раскалывалась, мешая думать. Адель поднесла руку к виску, осторожно прикоснулась и тут же ее одернула. В голове так стрельнуло, что на мгновение потемнело в глазах. Переждав приступ страха и тошноты, она неуклюже поднялась на ноги. Внутри черепа будто ворочался огромный камень. Наверное, в него превратился отшибленный мозг. Стараясь его не трясти, она по стеночке начала подниматься по лестнице.

Перила оказались разбиты в щепу почти по всей длине. Наверху тоже повсюду были видны следы борьбы и темные кровавые пятна. На полу натекла целая лужа, в которой должно было бы лежать тело, но оно там не лежало. Похоже, кто-то сначала протащил его до лестницы, а потом поднял и понес.

Снова спустившись вниз, Адель обнаружила тяжелый деревянный табурет бессмысленно валяющимся посреди холла. Она подняла его и тщательно осмотрела. На нем крови не было, сидение раскололось, но вряд ли от ее доблестного удара по макушке чудовища. Скорее тот пришелся вскользь, а то и вовсе мимо.

Девушка и так чувствовала, что в доме кроме нее никого не осталось, но для верности заглянула в гостиную и в подвал. В гостиной ничего не изменилось, и она даже представить себе не смогла, как туда неслышно просочился оборотень, облизавший ее с головы до ног своим противным шершавым языком. В подвале ничего не пропало. Стереосистема стояла на месте, так и подключенная к розетке. Несмятые одеяла так и лежали на полу. Запор на решетке был открыт и дверца откинута в сторону. Сдернутая во время обращения одежда раскидана по полу, но и только. Никаких следов борьбы, да и пребывания оборотней вообще. И все же здесь внизу было жутко. Адель поспешила подняться обратно в холл.

Через пустой дверной проем она неуверенно посмотрела наружу во двор. Истоковцы не могли просто войти и, собрав тела раненных или погибших, вынести их из дома. Взять и переступить через ее тело у самого подножия лестницы, перегораживающее им путь. Они бы, прежде всего, растолкали ее, разве нет? Спросили бы, какого черта тут произошло.

Но что если это сделал огромный оборотень-убийца? Убил ее друзей, а потом унес с собой, опять-таки переступив через ее неудобно упавшее тело? Но зачем ему тела?

Собравшись с духом, Адель все же вышла из дома. Мягкий солнечный свет приятно коснулся ее кожи, как будто это было обычное томное утро. Легкий ветерок нежно подтолкнул ее повернуться и посмотреть в сторону подъездной дорожки, туда, где по-прежнему стояла одна единственная машина и ее мотоцикл. Между ними, раскинув руки, лежал один из истоковцев. Почти все его тело находилось на асфальте, но голова покоилась на мягкой траве. Глаза были широко распахнуты и безжизненны.

Неподалеку из кустов виднелись чьи-то ноги в ботинках на шнуровке. Одна из них явно ни к чему не прилагалась. Прервав на этом свои изыскания, Адель вбежала обратно в дом. Наконец ей пришло в голову, что нужно срочно кому-нибудь позвонить. Вот только мобильный здесь не ловил, а стационарный телефон стоял в кабинете.

С ненавистью посмотрев на запертую дверь кабинета, она удивилась и подошла поближе. Сразу она не заметила, но замок оказался выбит, а дверь была лишь прикрыта. Адель толкнула ее, внутренне готовясь увидеть внутри что угодно, вплоть до сложенных штабелем мертвых тел.

Но ничего такого не было. И действительно, сумасшедший оборотень мог выбить дверь, но как бы он вошел сюда? По косяку по-прежнему струились неповрежденные знаки ограждающего заклинания.

Нервно вздохнув, Адель обошла большой письменный стол, стоявший напротив входа, и опустилась на стул. Посмотрев в телефоне мобильном номер дяди Мика, она набрала его на выполненном под старину стационарном аппарате, для чего пришлось крутить диск. С непривычки, да и руки дрожали, но получилось не с первого раза.

— Бенедикт! — вдруг услышала она в трубке дядин голос. Он звучал испуганно и как-то иначе, может быть, моложе? — Твоя дочь… — начал он, и тут Адель снова отключилась.

По-видимому, дяде Адель все-таки дозвонилась. Он был первым, кого она увидела очнувшись. Первые секунды она смотрела на него с недоумением. То, что девушка услышала, перед тем как отрубиться, все звучало и звучало у нее в голове. Конечно, это было не взаправду. Конечно, это была еще одна галлюцинация, состряпанная из кусочков воспоминаний. Но это дурацкое навязчивое ощущение, что все ее глюки реальны, отогнать было нелегко. Она чуть не спросила дядю, а не был ли он, случайно, знаком с Бенедиктом Олкиндером, тем самым, что тринадцать лет назад сошел с ума и уничтожил почти всю свою стаю, включая собственную дочь. Адель еле сдержалась. Вместо этого она, покачиваясь, пошла в ванную, забыв, что воды в доме нет.

По дому в это время тихо бродили истоковцы. Их ряды вновь поредели, и, похоже, они были в шоке не только из-за потери сослуживцев, но и от осознания того, что столкнулись с противником, которому ничего не могли противопоставить, как бы не вооружались, как бы не готовились. Ей даже стало их жалко. Она даже забыла, что и сама была на волосок от смерти, а спасла ее, в принципе случайность. Она вовремя потеряла сознание, вот и все.

В ванной Адель повертела вентиль на кране, безрезультатно, но она даже этого не заметила. Она смотрела в зеркало, и что-то было с ее отражением явно не так. Понятно, выглядела она краше в гроб кладут, но это-то как раз иначе и быть не могло. Однако, вот рана на лбу, вот следы засохшей крови в волосах, а на лице крови нет. Как будто ее умыли. Или облизали.