Огорчилась лишь мама: обещал ей писать, но там заленился. И дневник его кончился там же, где и начался. «Когда я ехал в Москву, на полях уже начали сажать огурцы». Это и все, что записано в дневнике.

Вернулся Дима домой, когда уже поспевала малина. Мы вместе искали ее по оврагу возле Оки. Заодно как следует вымыли и просушили обувку, в которой Дима ходил по Чукотке…

Мне кажется важным это все рассказать. И не для того, разумеется, чтобы детишек брали в дальние экспедиции (от этого даже надо предостеречь: экспедиция — дело очень серьезное, и путешествие Димы — особый случай).

Важно увидеть: не с возраста, когда призывают в армию, человека надо растить мужчиной, а с первых его шагов. Здоровье, выносливость, любознательность в теплицах не получают. Жизнеспособность, крепкий росток зеленеет и крепнет только в открытом грунте под ветром и солнцем… Тут, на Оке, рассказали о лагере, где восьмиклассников из санаторного типа жилья на машинах возили «в лесной поход». Палатки для этих ребят ставили загодя взрослые… Это и есть теплица. Вот почему интересно было узнать, как путешествовал Дима на восьмом году своей жизни.

 _{Фото автора. Московская область, Серпуховский район.} 

_{7 августа 1977 г.}

С председателем ГОСКОМИЗДАТА СССР Б. И. Стукалиным беседует наш корреспондент В. ПЕСКОВ

Вопрос: Борис Иванович, нас называют «читающим народом». Что стоит за этими словами?

Ответ: «Читающий народ» — не просто удачная метафора. Это концентрированное выражение духовных запросов людей. За этими словами — важнейшее достижение нашего строя: народ стал грамотным, народ создал свою огромную книжную индустрию, народ продолжает учиться, духовно обогащаться. И нам всегда важно помнить истоки этого процесса. В царской России три человека из четырех были неграмотными.

На каждую сотню людей издавалось 62 книги. Сейчас грамотны все. И на сотню людей в год издается почти семьсот книг.

В.: Особенности издательского дела в нашей стране… Что главное следует подчеркнуть?

О.: Народность, демократичность, верность ленинским принципам партийности, высокой идейности — вот наиболее характерные черты советского книгоиздания. Задолго до победы Октября В. И. Ленин писал о том, что литература нового общества «…будет служить не пресыщенной героине, не скучающим и страдающим от ожирения «верхним десяти тысячам», а миллионам и десяткам миллионов трудящихся, которые составляют цвет страны, ее силу, ее будущность». Это предвидение давно уже стало реальностью жизни.

И еще одна важная особенность нашей издательской системы. Она — подлинно интернациональна. Нашу страну населяют более ста различных наций и народностей. Некоторые народы только после Октябрьской революции обрели письменность. И сразу книга всюду стала потребностью. Эту потребность мы стараемся удовлетворить, каким бы малым ни был народ. Например, чукчей всего тринадцать с половиной тысяч, эвенков — немногим более двадцати пяти тысяч, ненцев — двадцать восемь тысяч. Но эти народы, как и все остальные, имеют на своем языке и учебники, и художественную литературу.

Конечно, далеко не простое дело — многоязычность книги. Нужны переводчики, нужна специализация техники. Малые тиражи изданий коммерчески убыточны. Но государство идет на эти убытки во имя огромной «духовной прибыли» — книга стала у нас бесценным достоянием человека, она сближает народы, обогащает их культуры. Можно этим гордиться?

Да, это наша общая гордость. Ни в какой другой стране мира таких масштабов культурных преобразований не было.

В.: Борис Иванович, теперь о книге вообще. Я помню, как много было прогнозов и предсказаний, что телевизор станет могильщиком книги…

О.: Жизнь не так уж редко срамит предсказателей и ломает прогнозы… Какую-то часть времени телевизор у всех у нас отнимает, конечно. Но ведь и свободного времени у людей стало больше. Так что те, кто читал, продолжают читать не меньше, чем прежде. И вот как это подтверждает статистика. За двадцать пять лет телевизор пришел едва ли не в каждый дом. Но упала ли тяга к печатному слову? Нет. Тиражи книг за это же время выросли в мире в три раза.

Обращаясь к исследованиям, могу сказать: книга в приобщении человека к культуре и знаниям, в воспитании чувств первенства не утратила.

Что касается взаимоотношений «телезрителя» и «читателя», то почти всегда экранизация какого-нибудь произведения возбуждает в нас заново интерес к уже прочитанной книге.

Я помню, как после экранного «Тихого Дона» мне захотелось, показалось просто необходимым перечитать книгу. Спросите библиотекарей, и они скажут, как возрастает спрос на каждую книгу, по которой делали фильм. Самый последний пример: огромный спрос на книгу Стендаля «Красное и черное»…

В.: Вы сказали, что тиражи книг заметно выросли. Вместе с тем, все это знают, ощущается острая нехватка книг. Чем бы Вы объяснили взрывоподобный спрос на печатную продукцию?

О.: Я думаю, дело в первую очередь в росте образованности и культуры народа, повышении его жизненного уровня. Не последняя роль принадлежит здесь и научно-технической революции. Понадобился качественно новый уровень знаний…

В.: А каким образом научно-техническая революция коснулась самой книжной индустрии?

О.: Перемен всяких много, и нелегко удержаться от соблазна перечисления. Полиграфия и раньше поражала воображение сложной техникой. Помните, Чапек писал о ротационной машине: «…если бы она стояла где-нибудь на берегу Замбези, туземные племена, наверное, принимали бы ее за божество и приносили бы ей жертвы». Но время идет. Сегодня вряд ли кого-нибудь удивишь такими машинами. Что же касается нововведений, то я бы рискнул утверждать: в некоторых случаях человек, заглянувший в типографию после перерыва лет в десять, ее сейчас не узнает — новое оборудование, новая технология, новые принципы производства…

В.: Качество выпускаемых книг за последние годы выросло очень заметно. Повысилась оперативность изданий. А расширилась ли издательская база? Как производство поспевает за спросом на книгу?

О.: Первый путь увеличения производственной мощности — модернизация типографий, о которой я уже говорил. Тут есть резервы, и мы их стремимся использовать. Но, конечно, строились и новые крупные предприятия.

В Тбилиси, Алма-Ате, Фрунзе за минувшую пятилетку введены в строй крупные полиграфические комплексы. Огромные специализированные комбинаты созданы вблизи Москвы. Послевоенным первенцем был Калининский комбинат.

В последние годы построены комбинат-гигант в Чехове (специализирован для выпуска журналов), еще один комбинат в Калинине (для выпуска детской литературы), в Смоленске — комбинат учебников, в Можайске вводится в строй комбинат, печатающий книги на иностранных языках… Каждую минуту с печатных машин страны сходит сейчас 33 тысячи книг и брошюр, около пяти миллионов в день. В год — свыше одного миллиарда семисот миллионов.

В.: И все-таки мы ощущаем: мало. Что ставит предел насыщению книжного рынка?

О.: Прежде всего бумага. Ее пока недостает. И насыщение рынка всем необходимым остается сложной проблемой.

В.: Мы коснулись сейчас темы, которая многих волнует. Сначала о бумаге. Как будет увеличиваться ее производство? И не содержится ли и тут зерно еще одной проблемы? Бумага — это лес, а лес — это кислород, это здоровье наших рек и озер, это, наконец, красота нашей земли. Сегодня тираж только одной книги — это гектары сведенного леса. Не окажемся ли мы с книгой в руках, но сидящими на пеньке?

О.: Вашу тревогу, Василий Михайлович, я понимаю, и она небезосновательна. Думаю, однако, что, если лес брать не только там, где он «ближе лежит», а также там, где он, нередко перезревая, гибнет, в обозримом будущем леса без ущерба для здоровья земли хватит и на строительство, и на бумагу. И надо еще иметь в виду: срубленные леса возобновляются.