Сложно сказать, сколько мы блуждали по пещере, следую маршруту, проложенному Тэлумом, прежде чем в конце коридора забрезжил свет. Солнечный свет, а значит, мы близки к выходу. Ускоряю шаги, но почему-то резко падаю. Свистящий звук, за которым следует сдавленный вздох. Поднимаюсь на ноги и вижу Хедвига с черной небольшой стрелой в сердце. Из раны льется кровь, Беллавия, вытащив стрелу — явно производства темных магов — пытается остановить кровь, бурным пульсирующим потоком бьющей из раны.

«Он спас меня! Оттолкнул меня и принял весь удар на себя!»- лихорадочно понимаю я и не в силах пошевелиться и попытаться помочь целительнице. — «Он спас меня!»

— Стен, подай голубую склянку! — просит Белли герцога, видя, что я остолбенела и не способна стать ее подручной.

Голубое содержимое с шипением попадает на рану, но кровь не останавливается. Теперь в ход идет другое снадобье, бинты, магия, но кровь не удается остановить. Более того, она почернела, как и некоторые кровеносные сосуды на шее и лице Охотника. А это означает, что стрела была отравлена никау, одним из самых опасных ядов в Икии, против которого еще не изобретено противоядие.

Несмотря на все старания Беллавии, силы покидают раннего. Она судорожными движениями пытается помочь ему, но ничего не получается, ибо яд без промедлений убивает свою жертву.

«Что делать?! Что делать?! — судорожно думаю я. — Думай, Лена, думай! — заставляю функционировать свое серое вещество продуктивнее и приобнимаю себя за плечи. — Скорее! — и тут понимаю, что ранена. С удивлением смотрю на свой маленький порез на плече, из-за которого я не чувствую боли и даже легкого недомогания. Но ведь даже одной небольшой царапины достаточно, чтобы этот яд начал немедленно убивать свою жертву. Значит, моя кровь — это противоядие!»

Быстро провожу пальцами по ране, опускаюсь на колени возле раненного Охотника и окровавленные перста прикладываю к его губам. Не помогает! Но почему?

Магия! Дело не в крови, а в магии. Именно дар Избранной предотвратил мое заражение. А значит, он может очищать и кровь других! Нужно только найти правильное заклинание. Вспомнила!

— Отойди Белли, я своей магией уберу яд и исцелю его, — прошу я и отстраняю ладони девушки от раны. — Доверься мне и я спасу его.

Одну руку кладу на рану, другой беру ладонь Хедвига, тесно переплетя наши пальцы. Закрываю глаза и произношу особо сложное и доступное лишь высшим магам заклинание «Связь», которое соединит меня с Охотником и временно сделает нас единым организмом.

Готово. Теперь я физически испытываю боль воина, ощущаю, как яд распространяется по телу, чувствую, что я и мужчина — единое целое, с единым сердцем, единой кровеносной системой, по которой течет отравленная кровь. Мысленно приказываю своей магии очисть ее, полностью уничтожив яд. И дар послушно откликается, делая то, что я хочу. Постепенно, я ощущаю, как яд растворяется и исчезает под напором дара Избранной. Руки и ноги уже очищены. Далее яд уходит из мозга. И тут случается непредвиденное. Я начинаю видеть смутные отрывки из детства Хедвига. Повелеваю магии прекратить это, но вместе с остановкой демонстрации воспоминаний охотника на нечисть, останавливается и очищение головы. Выхода нет, придется стать невольным зрителем фильма под названием «Хедвиг Иден Палм». Надеюсь, он не узнает, что я побывала в его голове.

Приказываю очистить голову от яда, и передо мной разворачивается панорама жизни мужчины.

«Маленький мальчик, сидя на коленях у отца увлеченно слушает рассказ об удивительных путешествиях по Икии, затем соскакивает и бежит к огромной карте на стене.

— Я сюда отправлюсь, папа! — радостно восклицает он, а отец, по-доброму смеясь, берет его на руки и рассказывает о выбранной сыном точке на карте».

Теплое воспоминание, пронизанное заботой и любовью, которую я ощущаю наравне с мальчиком, как будто я и есть он.

«Теперь я стою возле кровати тяжелобольного отца и слышу последние его слова: «Всегда будь справедлив, Хедвиг». Далее похороны, слезы и обида на несправедливость со стороны светлых богов, которых я умолял вылечить папу, а они не услышали меня».

Отныне мир мальчика стал мрачным и безрадостным.

«Тетя — религиозная фанатичка заставляет читать объемную молитву светлым богам, чтобы они поскорее вернули Избранную. Стоять перед домашним алтарем надоело, очень хочется погулять и я крадучись, выскальзываю к входной двери. Тетя ловит меня, сильно избивает и, поставив на колени на мелкие камешки, требует чтение молитв вслух. И я, захлебываясь слезами, возношу хвалу светлым богам, прошу их простить тупого нечестивца и даровать Светлому королевству новую Избранную. За каждое забытое или нечетко произнесенное слово, она больно бьет меня, обзывая выродком, позором Светлого храма и своим наказанием».

«Сейчас назовут результаты вступительных экзаменов, и я узнаю, буду ли учиться в спецшколе с уклоном по географии.

— Вы показали отличные результаты по всем дисциплинам, но мы не можем принять вас. Мест для особенных детей в нашей школе больше нет.

— Но я обычный! — кричу я от обиды за то, что уже в который раз мне отказывают из-за моего происхождения.

— У руководства школы иное мнение насчет полуоборотней. Я сожалею, Хедвиг Иден Палм. Но ничего изменить не могу, против системы, принятой во всем королевстве не пойдешь. Теперь вы можите учиться только в особых пансионах, предназначенных исключительно для полуоборотней. В иные заведения для вас закрыта дорога».

«Мне уже тринадцать! И я могу быть членом вашей банде! — кричу я, требуя от старших мальчишек взять меня к себе и обучить воровству. Они смеются и говорят, что если я украду пряник вон у того уличного торговца, они возьмут меня к себе. И я украл. Теперь я тоже стану вором и буду свободен!»

«Жизнь в банде нелегка, но возвращаться обратно к тетке-фанатичке я не хочу. Я не позволю ей больше измываться надо мной! Я буду сильным и справлюсь со всем сам! — сидя возле костра, думаю я и кручу в руках украденный золотой браслет с драгоценными камнями, который отдам в виде доли в общий капитал своей банды и тем самым снова докажу свое право быть ее членом».

«Ярко освещенная комната. Я, шестнадцатилетний, в кандалах сижу на стуле. Напротив стоит законник из органов безопасности.

— Ты убил боевого мага и шанса на то, что тебя помилуют — нет. Ты вор, вечный изгой и теперь еще убийца, которого завтра повесят. Но я могу тебя спасти. Тебе стоит лишь принять мое предложение и стать моим агентом.

— Так я вам и поверил! Думаете, я настолько глуп, что не понимаю, что вы лжете? — огрызаюсь я и передразниваю. — Стать агентом, ахахахахаха! Полуоборотень агент Департамента особых дел, ахахахахахах!

— Я не лгу. У тебя есть нужные мне способности, и я всего лишь предлагаю обменять их на жизнь. Это сугубо деловая сделка, и либо ты соглашаешься тридцать лет служить у меня, либо умираешь. Выбор за тобой, — холодно ответили мне и ушли».

«Заклинание с оглушительным свистом пролетает рядом и разрывается где-то сзади. Другое попадает в бок, причиняя жуткую боль.

— Бездна подери темных и эту войну! — ругаюсь я и теряю сознание».

«Шпион долго сопротивлялся, но шутка в том, что от моего клинка еще никто не уходил. Вот и его бедро «случайно» повстречалось с моим кинжалом.

— Кто тебя послал?

— Я не видел, я не знаю, — хнычет он.

— Подумай хорошенько, — и хладнокровно прокручиваю кинжал, глубоко ушедший в его бедро.

— Ааааааааааааааа! — кричит он, и я повторяю вопрос.

— Это Клейм Ейн, еще один наш связной.

— Сломался. Теперь он мне не нужен, — и точный удар в сердце убивает шпиона».

— Быстрее! — приказываю я, не в силах больше смотреть отрывки из жизни Охотника. Жизнь, полную боли, страданий, непонимания, крови, жестокости и незаслуженных обвинений.

Воспоминания в быстром калейдоскопе проносятся передо мной, и лишь изредка я могу разглядеть четкую картинку. А вот эмоции я ощущаю в полном объеме. Здесь и усталость от своей «работы», и желание поскорее все это прекратить и избавиться от ярма договора о службе в Департаменте, и тяга к свободе. Здесь также отчетливо присутствовали и постоянная настороженность ко всем из-за своего происхождения, и всплески агрессии, которые были направлены по отношению к нечисти, и разочарование после очередных отношений с девушками с примесью осознания, что все это не то. И я. Сначала я была воспринята с острой ненавистью, но чем быстрее крутилась это мутная кинолента, тем больше теплых чувств появлялось по отношению к Избранной.