Преступники поневоле
Нью-Йорк. Группа вооруженных подростков среди бела дня совершила налет на бакалейную лавку в районе Манхэттэна. Грабители подбадривали себя выстрелами. В результате оказалась убитой проходившая мимо пожилая женщина.
Копенгаген. Юные преступники, старшему из которых еще не исполнилось и 14 лет, обокрали в центре датской столицы ювелирный магазин на сумму в 300 тыс. крон.
Сан-Паулу. Две враждующие шайки детей-беспризорников устроили между собой кровавую драку. Имеются убитые и раненые.
Монреаль. В полицейский участок поздно вечером позвонила женщина и умоляла: «Помогите! Скорее! Сын угрожает ножом. Требует денег». Выехавший на место происшествия сержант Реми Джуме из отдела борьбы с детской преступностью, которому по роду своей работы приходится сталкиваться со всякими невероятными вещами, был изумлен, когда увидел, что мальчишке, грозившему вспороть из-за нескольких долларов живот своей матери, оказалось всего-навсего 10 лет.
Эти четыре коротких сообщения, опубликованные в газетах, типичны для прессы капиталистических стран. Страницы западных газет и журналов, посвященные уголовной хронике, никогда не пустуют. Ежедневно выплескивают они на своих читателей поток сообщений об убийствах, ограблениях, кражах, информацию об арестах преступников и приговорах судов. Впрочем, к этому уже давно все привыкли. Но серьезное беспокойство вызывает другое: все большее число актов насилия и даже крупных преступлений совершается детьми.
Как известно, с хорошими или дурными наклонностями дети не рождаются. Они, эти наклонности, складываются постепенно, формируются под влиянием родителей и общества в целом. Но какие нравственные ценности может предложить подрастающему поколению социальная система, которая вообще отнимает у него веру в будущее? Система, где материальное благополучие и его основа — деньги являются главной целью жизни, что внушают ребенку с ранних лет, и зачастую вообще не имеет никакого значения, как подобное благополучие приобретается: честным или нечестным путем.
Роковую роль в формировании подрастающего поколения играют равнодушие, алчность, эгоизм, присущие самому капиталистическому обществу. Видный американский исследователь проблем детской преступности Кеннет Вуден даже делает вывод, что это бич всего американского общества в целом. По его мнению, преступником может стать в равной степени как отпрыск из богатого рода, так и выходец из бедной семьи. Дети попадают в замкнутый круг и из-за жестокого обращения с ними родителей.
Семья — это та ячейка общества, где ребенка, только что вступающего в жизнь, должна окружать любовь и забота, ласка и нежность. Но если общество заражено тяжелейшим недугом, то им заражена и каждая клеточка, ячейка общества. «Раковой опухолью насилия» поражена семья в капиталистическом мире.
Причины, по которым родители избивают, подчас садистски, своих детей — самые разные. Но главные из них — экономические стрессы и безработица, а также употребление наркотиков.
Многие исследователи социальных явлений Запада видят взаимосвязь экономического и духовного кризиса старого мира.
«Современная жизнь связана со значительно большими трудностями, чем прежде. Эта угнетающая, устрашающая жизнь подавляет самые основополагающие инстинкты, даже такие, как материнская любовь. Мы присутствуем при полной дегуманизации жизни». Эти слова принадлежат американскому психиатру и криминалисту Бен-Суссану. Когда же возникает полная дегуманизация жизни? Когда срабатывает цепная реакция насилия?
…С самого раннего возраста миллионы детей в мире капитала чувствуют себя одинокими и никому не нужными. Даже подчас собственным родителям, если таковые есть. «Самое яркое воспоминание моего детства — это как меня била мама»,— рассказывает Мэри С., 34-летняя жительница Нью-Йорка. — Она избивала меня туфлями, чайником, ремнем, — словом, всем, что попадалось под руку. Я ни дня не ходила без ссадин. Сказать кому-нибудь об этом я боялась, так как мать грозила совсем тогда со мной разделаться. Но это все пустяки по сравнению с тем, что она делала с моим братом. Когда ему было 2 года, она пыталась повесить его. У него с тех пор остались на теле и следы от раскаленной решетки духовки, к которой она его прижала. Мать нам постоянно внушала чувство ненависти к отцу, заставляла нас говорить ему об этом. Может быть, в этом и кроется причина моего теперешнего отношения к сыну. Как-то раз я ударила его так сильно, что порезала Бобби лицо своим обручальным кольцом. А ведь ему было тогда всего несколько месяцев! Теперь, когда я испытываю желание избить сына, я ему об этом говорю, и он запирается у себя в комнате до тех пор, пока я не успокоюсь».
Знакомишься с этим откровением женщины-матери, и становится не по себе от этих страшных слов. Нравственно и психически искалеченная, она калечит своего сына. Как видим, одна трагедия порождает другую. Подобное явление превратилось в США чуть ли не в национальное бедствие, поскольку оно становится массовым явлением.
Для более полной иллюстрации этой мысли обратимся к статистике, приводимой журналом «Тайм». Так, если в 1976 г. в Соединенных Штатах было зарегистрировано 413 тыс. случаев избиения детей отцом или матерью, то уже в 1981 г. эта цифра подскочила до 851 тыс., а в 1982 г. увеличилась еще на 12 %. И речь идет именно о зверских избиениях, о которых стало известно общественности и полиции. Журнал обращает особое внимание на то, что зарегистрированные случаи составляют всего лишь 10–25 % всех фактов грубого обращения с детьми.
Жестокое обращение с детьми, физическое насилие наблюдается почти в каждой второй американской семье. Это явление затронуло все слои общества. Увеличилось не только число случаев жестокого обращения с детьми, но возрастает и степень жестокости. Одно из исследований, охвативших всю страну, показало, что на каждых 100 родителей приходится трое-четверо, которые угрожают своим детям ножом или даже огнестрельным оружием.
Но если в США все же считается неприличным публично рекламировать розги в качестве эффективного метода воспитания детей в семье, то в ФРГ это делается куда более откровенно. Так, один из вполне добропорядочных бюргеров, например, приковал своего 12-летнего сына железными цепями к бетонному столбу на улице и повесил ему на грудь табличку «Я — вор». И так ребенок стоял весь день, избитый и обесчещенный, выслушивая язвительные издевки прохожих. Столь чудовищный в наше время средневековый метод расправы последовал после того, как отец несчастного мальчика недосчитался в своем бумажнике 5 марок 52 пфеннигов.
И у подобного, с позволения сказать, папаши среди его соотечественников нашлось много сторонников. Недаром, как явствует из результатов социологических опросов, до 80 % западногерманских родителей считают телесные наказания необходимым элементом воспитания. Не удивительно поэтому и то, что ежегодно суды федеративной республики разбирают в среднем 1,5 тыс. случаев насилия над детьми.
Малышей здесь бьют жестоко, порой даже с неким садистским удовольствием. В результате нередко дети так на всю жизнь и остаются калеками. Более того, в ФРГ, где детская рождаемость остается одной из самых низких в Европе, от побоев и прочих родительских истязаний ежегодно погибает, по данным статистики, до тысячи детей. «Действительно, насилие в семьях — одна из самых тревожных проблем в ФРГ, — с тревогой говорит председатель социалистической детской организации А. Кроос. — Я уверен, что отцы и матери не родились жестокими. Такими они стали в условиях капиталистического общества, где отношения между людьми основаны на законе насилия, где применение силы против слабого, беззащитного— отнюдь не безнравственный принцип, а, скорее, наоборот. Вот такую общественную мораль дети познают на собственном горьком опыте».
Насколько обоснован этот горький вывод, свидетельствует и пример соседней маленькой Дании, где в одном лишь 1982 г. было зарегистрировано около 15 тыс. жестоких избиений детей. В действительности же их было гораздо больше, констатирует педиатр из Копенгагена Иаво Меррин. Однако точную цифру он назвать не в состоянии, так как к помощи врачей датчане прибегают только в наиболее серьезных случаях (не столько из-за боязни огласки, сколько из-за дороговизны самого лечения). Вот почему машины «скорой помощи» доставляют обычно в клиники маленьких пациентов с переломами, сотрясением мозга, тяжелыми ожогами, когда вмешательство врачей уже крайне необходимо. Тут даже и искусство медиков бывает подчас бесполезным. Грудных детей и тех иные родители не оставляют в покое. Упомянутому Меррину пришлось столкнуться уже с 15 случаями, когда жестокое обращение родителей наносило ущерб здоровью годовалых младенцев.