Грязнокровка накладывала себе еду в тарелку, и для всех остальных ее поведение могло показаться вполне обыденным, но Драко, он… Он по каким-то неведомым причинам обращал внимание на детали, когда видел ее.

У Грейнджер дрожали руки.

Она зачерпнула немного пудинга и, вздрогнув, как будто почувствовала его взгляд.

Драко отвернулся до того, как она посмотрела в ответ.

Он не понимал, что с ним происходит. Все становилось хуже. С каждым днем он все отчетливее понимал, что теряет себя, что сходит с ума, и дело было даже не в Грейнджер. Наоборот. Грейнджер возвращала его, как бы глубоко в безумие он не погрузился. Как вчера. Она просто дотронулась раз, второй, и Драко видел, как спадает пленка тумана перед его глазами. Все прояснялось. Вещи, которые минуту назад казались реальными, перестали таковыми быть, и он знал, что есть причина происходящему с ним. Нужно было только копнуть глубже, докопаться.

Она просто поцеловала его – осторожно и так, как подобает Грейнджер. Несмело, девственно. И, отвечая ей, он подумал, что нормальные подростки так не целуются. Но нормальные подростки и думают о совершенно других вещах.

Драко снова посмотрел на Грейнджер.

Они столкнулись взглядами, и на секунду у Малфоя перехватило дыхание. Грязнокровка выглядела скверно: уставшая, с темными кругами под глазами, она была прямым доказательством тому, что произошло ночью. Что это не приснилось ему и он не придумал это в бешенстве. Но она смотрела на него, пожалуй, впервые не вкладывая всю свою неприязнь во взгляд. И Драко почувствовал себя лучше. Он, набрав воздуха в легкие, медленно выдохнул.

– Вы хорошо смотритесь, – услышал Малфой спустя секунду. Это прозвучало так близко – прямо у него над ухом, и он замер, не шевелясь. – Правда, Драко. Так переглядываетесь. Очень романтично.

Он не мог поверить.

Пэнси сидела рядом, их чашки с кофе прижимались друг к другу, а локти соприкасались. Драко моргнул, чувствуя себя полным идиотом. Его обвели вокруг пальца? Он сошел с ума?

– Что. Происходит? – спросил он. Мир снова поплыл перед глазами. Он все еще слышал голоса: вот Забини о чем-то спорит с Гойлом, Ургхард рассказывает парням из команды, какие советы по полетам ему дал Крам. Большой зал гудит, сквозь этот гул можно вычленить десятки других голосов – каждый уникален, каждый отличается от другого. Но Драко словно не здесь, не с ними.

Он смотрел на Пэнси и отчаянно пытался вспомнить тепло рук Грейнджер, жар ее дыхания и вкус ее рта, когда она прижималась к нему всем телом, целуя с нежностью. Ему нужно было вспомнить.

Паркинсон насадила кусочек омлета на вилку и отправила его в рот.

– Драко.

Драко-Драко-Драко.

В его голове его имя произносилось множество раз голосом Грейнджер: тихим, ласковым. Она будто пыталась дозваться до него, привести в чувство, но он не мог выбраться из этой паутины, выпутаться из нее.

– Драко!

Малфой вздрогнул.

Сквозь пелену безумия, кишащих, подобно мухам, мыслей в его голове, он услышал этот выкрик Забини, и, выдохнув весь воздух из легких, пришел в себя.

– Что?

Друг смотрел на него с улыбкой на лице. Если и заметил что-то, то не подал виду.

– Ты придешь на тренировку сегодня?

Он повернул голову: Пэнси все еще сидела рядом, безумная улыбка играла на ее губах, а ресницы, изогнутые под неестественным углом, словно их подкрутили намеренно, немного дрожали.

– Что за вопрос? – рявкнул он, чувствуя себя, как в бреду. – Конечно, приду.

Есть не хотелось. Ослабив узел галстука, Драко встал, чтобы выйти из зала.

Драко подпирал стену спиной и смотрел прямо перед собой. Флитвик опаздывал, и кабинет был закрыт на ключ. Никто не решался подобрать заклинание и войти без позволения учителя.

Он смотрел на Пэнси.

Она вела себя слишком… Легко? Весело? Непринужденно? За пять минут перемены она пофлиртовала с каждым парнем в округе, даже с гриффиндорцами.

– Если бы я не видела тебя таким перепуганным этой ночью, – Грейнджер прислонилась к стене рядом с ним. Прежде она так не делала, потому что вокруг были одноклассники, но сейчас ей словно внезапно стало плевать. – Я бы решила, что это был глупый и совершенно бездарный розыгрыш.

– Грейнджер, по-моему, я схожу с ума.

Он не поворачивался к ней, но чувствовал кожей тепло ее тела. От ее кофты исходил жар, который он ощущал даже сквозь мантию. Наверное, это было глупо – расслабляться, подпуская Грейнджер ближе, потому что она была угрозой во всех смыслах. Угрозой его физическому и эмоциональному состоянию, и не стоило забывать, что грязнокровка могла разрушить все его планы, потому что теперь знала о них.

– Она выглядит странно, но… Она жива.

– Я вижу. Но что было ночью?

Он потер глаза. Поттер косился на них, стоя под дверью в компании Долгопупса и Уизли. Впервые Драко вообще не волновало, кто что подумает. У него была куча других проблем.

– Прошу прощения за опоздание, – Флитвик прошлепал мимо них, задирая голову и каждого приветствуя кивком. – Входите, начнем поскорее урок.

Драко посмотрел на Грейнджер, и та, не отводя от Паркинсон взгляда, выпрямилась. Поправила сумку на плече.

– Приглядывай за ней, – заявила она.

– Не нуждаюсь в твоих советах.

– Не нуждаешься. Но сделаешь так, как я говорю.

Малфой выругался ей в спину.

====== Глава 21 ======

Предвзятость Рональда к Виктору таяла, как мороженое на солнце. Еще на выходных он ворчал и не желал ничего слышать о новом тренере, а в среду за завтраком уже вовсю рассуждал о великолепии трюков Виктора, методик Виктора и каких-то там петель, которые Виктор выполнял во славу публике. Гермиона не могла определиться, как именно она относится к переменам. С одной стороны, ее радовало, что Рон перестал ворчать, стоило только Краму появиться на горизонте, а с другой... Ее все больше смущали и раздражали разговоры о Викторе, потому что школа гудела. Казалось, даже домовые эльфы в курсе их непростых отношений.

А еще Рон стал все свое время проводить на стадионе, игнорируя совместные занятия. Такие, как сейчас, например. И она очень по нему скучала.

– Виктор пригласил тебя на свидание? – спросил Гарри будто назло, когда они вдвоем помогали Хагриду починить покосившийся забор вокруг тыквенных гряд. Хагрид настаивал, чтобы ребята не использовали магию, поэтому через полчаса мучений у Гарри был отбит палец, а Гермиона залечивала зельем ссадину у себя на лбу. Они были не слишком хороши в строительстве заборов.

Гермиона хотела ответить другу настолько изощренно, чтобы он забыл об этой теме навсегда, но в разговор встрял появившийся из хижины Хагрид.

– Знамо дело, пригласил, – заявил он, поставив на деревянную лавку две кружки размером с ведро. Над кружками облаком висел пар, а ужасный запах долетал до Гермионы даже с расстояния в четыре метра. – Я сам слышал.

Девушка почувствовала, как ее щеки залились краской. Когда-то это должно было прекратиться.

– Это не было приглашением на свидание, он предложил сходить на пикник, и я, между прочим, еще не дала ответ.

Она сдула волосы и взяла новый гвоздь, надеясь, что предыдущий, которым она приколотила доску к столбу, не выдернется прежде, чем она его укрепит.

– Не обижай профессора Крама, – попросил Хагрид, и Гарри фыркнул от формулировки.

– Я согласен с Хагридом, – заявил он минуту спустя. – Тебе стоит дать ему шанс. Хоть это и огорчит Рона.

Гарри потускнел, и Гермиона толкнула его плечом.

– Хватит воображать, будто в меня влюблены все на свете!

– Не все, а только Виктор, Рон, пара ребят из Пуффендуя, ну и Маклагген все еще смотрит на тебя, как на прожаренный бекон. Кстати, он примерно так тебя и называет.

Девушка разозлилась.

– Отвратительно! Бога ради, заткнись! Иначе я начну говорить о Джинни!

Поттер вспыхнул, словно съел конфету для поднятия температуры, какие водятся в магазинчике у Фреда и Джорджа, а потом опустил взгляд в землю.

Гермиона помотала головой. Быстрее Симус Финниган научится готовить зелья, ничего не взрывая, чем эти двое выяснят отношения.

– Расскажи лучше о Дамблдоре, как ваши дела?

– Не так ужасно, как я мог подумать, но...

Гермиона напряглась.

– Что?

– Он плохо выглядит, с каждым днем все хуже.