– Должно быть, поиск крестражей отнимает достаточно сил.

– Я надеюсь, что это просто усталость. Подумать боюсь, что произойдет, если Дамблдора не станет. Нам всем конец.

Гарри встал и, отряхнув джинсы от грязи, пошел к хижине. Он взял в руки огромную кружку и, сделав маленький глоток, позеленел.

– Вкусно, – сказал он Хагриду, а Гермиона мысленно помолилась за его здоровье.

Слова Гарри про Дамблдора не хотели выходить из ее головы. Она все чаще возвращалась к их с Малфоем разговору. Волан-де-Морт поставил перед ним задачу – убить директора. Малфой мог тянуть время, искать другие пути, но факт оставался фактом – без четко выработанного плана действий они не могли ничего изменить. Отказаться от миссии – открыто пойти против Волан-де-Морта. Гермиона ненавидела Пожирателей и всю семью Малфоев вместе взятую, но Драко… Даже после всего совершенного, она все еще искала для него выход. Она была наивна, если верила, что его можно спасти. Она не должна была желать ему спасения, но такова была ее природа. Пока она видела в его глазах раскаяние, она не могла сдаться.

Драко не был большим поклонником вечеринок. Да, в детстве он обожал находиться в центре внимания и смотреть, как окружающие, раскрыв рты, слушают о его заслугах и заслугах его семьи. Со временем желание быть идолом для сверстников переросло в желание собрать вокруг себя людей, которые будут верными, преданными, которые научатся видеть его настоящим, вместе со всеми недостатками, и не болтать лишнего. Таким человеком оказался Забини, и Драко был благодарен ему за сопереживание, но прямо сейчас, глядя на развернувшуюся посреди гостиной пьянку, он хотел задушить лучшего друга голыми руками.

– Если дежурный учитель решит проверить, придерживаемся ли мы комендантского часа, то в первую очередь влетит мне, вы же понимаете? – ему удалось убавить музыку с помощью магии, и девчонки обиженно надули губки. Это был новый альбом каких-то рокеров, путешествующих по городам на метлах и, конечно, никто не проверял чистоту их крови, но вряд ли это были музыканты из благородных семей.

– Не будь занудой, Драко, – Блейз хлопнул его по щеке, за что получил подзатыльник.

– Да, приятель, не ломай кайф, – парни из команды собрались у камина, рассевшись на кожаных диванах. Вскоре девчонки перебрались на их коленки, и мнение Драко уже никого не интересовало.

Он сдался. Принял из рук Забини бокал с чем-то мутным, скептически посмотрел на напиток и, принюхавшись, сморщился.

– Да брось, ты напряжен, тебе стоит расслабиться, – словно убеждая его пробормотал Блейлз и вскоре спрятал лицо в волосах Дафны.

Драко на пробу сделал глоток. Алкоголь обжег горло так, словно это была кислота. Мгновенно внутри него вспыхнул настоящий пожар, глаза заслезились, кожа начала пылать, будто его поместили в огненный котел.

– Что за дрянь?! – завопил он.

– Заешь конфеткой, скоро станет хорошо, – пробормотал сладкий голос у его уха.

Драко замер.

Он узнал эту девицу, которая ловко усадила его в кресло и плюхнулась на подлокотник, словно пытаясь сохранить для него немного личного пространства. Она училась на пятом и иногда передавала ему любовные записки. Она была недурна собой, фигуриста, ненавязчива, приятно пахла. Драко заглянул в ее лицо и почувствовал себя пьяным. Алкоголь подействовал безотказно, его унесло от одного глотка. Что за волшебная дрянь?

Тело потянулось к девчонке, затосковавший без ласки член сладко заныл в штанах.

– Как тебя зовут? – спросил он, хотя это не имело значения. Его пальцы коснулись ее коленки, которая не была ничем прикрыта. Форменная юбка задралась.

Девушка кокетливо откинула за спину гладкие черные волосы.

– Угадай.

Драко хмыкнул и стал перебирать знакомые имена:

– Энн? Джульетта? Матильда? Роксана?

Девушка на каждое имя отрицательно мотала головой, и Драко действительно почувствовал себя старцем в колпаке, вроде тех, что носит Дамблдор. Все воспринималось так серьезно, словно он пытается раскрыть загадки вселенной. Голова шла кругом, но ему было очень, очень хорошо.

– Ариадна? – спросил он.

– Нет, – девица прикусила губу.

– Венди? Лорен? Гер...

Он мгновенно заткнулся, спотыкаясь о звуки знакомого имени. Девушка, сидящая так близко, словно перестала существовать вообще. Образ ее размылся, и желание потрахаться, что легонько покалывало все тело минуту назад, испарилось, сменяясь ядовито-черным омерзением.

Это был полный провал.

Такой херни не происходило прежде.

Он сидел в гостиной, полной людей, большинство из которых были если не друзьями, то хорошими приятелями. Никто из них не желал Драко вреда, его уважали, любили, желали. Но он сидел среди этих людей и чувствовал себя не на своем месте. Как будто он нужен где-то еще, как будто тело противится этим диванам, темным стенам и холоду, который пронзает воздух, несмотря на потрескивающие в камине дрова.

– Уйди, – сказал он, посмотрев девице в глаза.

Та не сразу поняла, чего от нее требуют, а когда до нее дошло, она растерянно моргнула.

– Что я сделала? – пискнула девчонка, и Драко вдохнул в себя ее боль. Незнакомая, свежая, она оказалась такой хрустящей и вкусной, что перебила действие алкоголя полностью.

Малфой ушел в спальню первым. Забини, Крэбб и Гойл продолжали развлекаться с девчонками, их гогот разлетался по всей гостиной и, казалось, по всему подземелью тоже. Драко было плевать. Если они подставят его перед учителями, то он вдоволь отыграется утром.

Он разделся и, сложив вещи в стопку, встал перед зеркалом.

Драко не узнавал себя.

Он приехал в школу в этом году, будучи не в лучшем своем состоянии – все лето его заставляли присутствовать на мерзких сборищах Пожирателей, слушать их планы, искать для них материалы. Он чувствовал себя щенком, которого таскали за собой хозяева. Он не мог отказаться, не мог заболеть – ничего не мог. Отец облажался, а Драко должен был сдохнуть, но разгрести за него все дерьмо.

Сейчас он выглядел старше, как будто каждый месяц в Хогвартсе сходил за год. Скулы заострились, под глазами залегла синева, от которой невозможно было избавиться магией. Он опустил ладонь на грудь, и сердце, в существовании которого он в последнее время все сильнее сомневался, поддалось и гулко забилось, напоминая о себе.

Драко вздрогнул, когда услышал смех за своей спиной. Он обернулся. В комнату ввалился Нотт, держа за талию повисшую на нем Пэнси. Ее не было на вечеринке, по крайней мере, пока Драко там был, но и Тео тоже отсутствовал. Он нахмурился, пытаясь понять, где этих двоих носило.

– Это спальня мальчиков, – напомнил он, и Паркинсон взвизгнула от неожиданности. Было темно, силуэт Драко освещала лишь одна свеча, стоящая на тумбочке у кровати. – Тебе здесь не место.

Нотт захныкал, как придурок, пробормотал что-то о том, что Малфой и сам не прочь иногда привести девчонку. Это было правдой. Когда-то он кувыркался тут с Пэнс.

Паркинсон отлепилась от Тео и пошла на выход. Не огрызнулась, не сказала ни слова против. Драко нахмурился.

– Можно с тобой поговорить? – спросил он нарочито вежливо.

Нотт возмутился, а Пэнси, подняв на него глаза, покорно кивнула. Слишком покорно. Словно всегда была такой лапочкой, послушной и кроткой.

Следующий час она ласково называла его «Драко», смотрела в глаза и говорила, что все хорошо. Когда Малфой заводил речь о произошедшем с ними неделю назад в том темном углу коридора под аркой, она улыбалась. И вновь повторяла, что все хорошо.

Драко лег спать с ощущением, что ему вместо мозга пересадили мешок с опилками.

– Это не Пэнси, Грейнджер. Я знаю ее. Она не ведет себя так... Весело и непринужденно.

Никто не начинает утро субботы с серьезных разговоров. Никто, кроме Драко, тем более, что Грейнджер выглядела так, словно ее жизнь была полностью лишена хлопот. Он задержал ее в коридоре, ведущем в Большой зал.

Она вздохнула, и волосы на ее голове зашевелились. Зрелище было слегка жутковатым.

– Я смотрела много сериалов по телевизору, чтобы понять: после расставания с ублюдком девушка вполне может измениться в лучшую сторону.

Драко не знал, по какой именно причине он сморщился: из-за упоминания магловских развлечений или потому что Грейнджер назвала его ублюдком. Он скрипнул зубами. Кучка младшекурсников, толкаясь и вопя, пронеслась мимо, с грохотом захлопнув за собой дверь.