– Мило, – Драко чувствовал себя отвратительно. Ему не следовало вообще здесь находиться, следить за ней, ждать ее и, дождавшись, заговаривать. Ему стоило поискать свои мозги, от этого было бы гораздо больше пользы.

Грейнджер обернулась и окинула его взглядом от макушки до носков ботинок.

– Что ты здесь делаешь?

– Решил проверить, что ты не сболтнешь болгарину ничего лишнего.

Мерлин, это было неправдой. Как бы абсурдно это ни звучало, но Грейнджер была одной из немногих людей, которым он доверял, и он прекрасно знал, что она не из болтливых.

Грейнджер подобралась. Ее волосы, которые растрепались на ветру, немного пригладились, когда она провела по ним рукой.

– И как, проверил?

– Я просто не понимаю, – Драко оторвался от стены и подошел к грязнокровке. Она задышала чаще, стоило только ему войти в ее личное пространство. – Мне казалось, у нас есть дела поважнее.

Блять, он выглядел жалко, должно быть, стоя перед ней и пытаясь объяснить, почему его общество для нее сейчас предпочтительнее общества Крама.

– А мне казалось, что я сама могу распоряжаться своим временем.

– Я доверился тебе, идиотка!

Он выходил из себя. Она стояла перед ним, вся румяная и горячо дышащая, и слава Салазару, что Драко был здесь с самого начала, потому что теперь он хотя бы уверен в том, что Крам не целовал ее. Он бы умер. Нет, он пошел бы убивать, совершенно точно, иначе он не смог бы на это смотреть. Ему хватило того, как этот сраный качок взял ее за руку, как будто имеет на это право, какого хрена?!

– Я не собираюсь говорить с тобой в таком тоне, – заявила она и развернулась, вероятно, чтобы уйти.

Драко почувствовал себя так, будто его макнули башкой в дерьмо. Поймав ее за локоть, он с силой дернул, и Грейнджер оказалась прижатой грудью к его груди. Он не планировал так тесно с ней контактировать, тем более что солнце еще не село, и студенты то и дело проходили мимо, с любопытством бросая взгляды на спорящих старост.

– Не смей отворачиваться от меня, – прошипел он, чувствуя себя так, будто они вернулись в начало года, и перепалки – это самое страшное, что с ними происходило. На секунду его ударило ностальгией.

– Малфой, тебе не следует так вести себя, если ты не хочешь нажить в моем лице врага.

Она словно не слышала его. Или назло говорила жестко и спокойно, а Драко бесился, Драко хотел смыть из-под век картинку, как она улыбается другому, позволяет ему брать себя за руку и заправлять ей за ухо прядь волос.

– Крам ведет себя лучше? – зря он это сказал. Грейнджер отпрянула, игнорируя зажатую в его пальцах ладонь.

– Тебе какое дело?

– Не разговаривай так со мной.

– А ты не считай себя королем мира! Я помогу тебе, ясно? Но оставь мне немного личного пространства, иначе я сочту, что ты во мне заинтересован.

Он фыркнул. Должно быть, слишком неправдоподобно фыркнул, так что пришлось прокашляться и отпустить ее. Он хотел оспорить ее слова хлестко и так, чтобы у нее до конца дня от оскорблений горели уши. Он хотел заявить ей, что такой конченой дуры в жизни не встречал, и что она может шататься с кем хочет, целоваться с кем хочет, давать кому захочет… Но ему стало дурно, как только он представил все это. Картинки промелькнули в его голове – реалистичные, яркие. Он забыл обо всем. Забыл о том, что они находились на улице, что вокруг них были люди, которые могли увидеть странные взгляды, подслушать разговоры.

Он снова шагнул на нее и очень тихо проговорил:

– Еще раз он тебя коснется, и я оторву ему обе руки.

Грейнджер вспыхнула: то ли от злости, то ли от смущения. Драко был слишком зол, чтобы разобрать. Она помотала головой, явно готовая что-то сказать, а потом их прервали.

– Мистер Малфой, вы мне нужны.

Гермиона могла бы поклясться, что Драко побледнел, услышав голос Снейпа за своей спиной. Ее тут же переполнило чувство отмщения, которое, наверное, отпечаталось на ее лице.

Они синхронно повернулись. Профессор смотрел на них с присущим ему высокомерием и легкой брезгливостью, которую Гермиона в первую очередь отнесла бы к себе, поскольку слизеринцы никогда не жаловались на плохие отношения с куратором. Тем не менее Малфой не горел желанием говорить.

Он подошел к Гермионе ближе: их плечи соприкоснулась.

– Прошу прощения, сэр, но я занят, – сухо произнес он. Гермиона повернулась к нему. Лицо слизеринца было непроницаемым, словно он вмиг нацепил на себя одновременно все свои маски.

Снейп, к слову, никогда не приветствовал неповиновение, и сейчас его челюсть пошевелилась, будто он сцепил зубы.

– И чем же таким вы заняты, позвольте спросить?

– Мы с Грейнджер решаем дела старостата, – ответил он. – Это важно.

Профессор пару секунд внимательно смотрел на него. После чего перевел холодный, как лед, взгляд на Гермиону.

– Мисс Грейнджер, вы готовы подтвердить слова мистера Малфоя?

Гермиона открыла рот и в следующую секунду бунтарка внутри нее подала голос. А какого, собственно, черта? Почему она должна покрывать его, когда он относится к ней, как к последнему человеку на земле?

Она бросила на Малфоя взгляд, тот смотрел, не выражая эмоций, но она буквально телом ощущала его крик о помощи.

– Мистер Малфой что-то путает, профессор, – громко сказала она и почувствовала, как на запястье с силой сжались чужие пальцы. – Мы закончили с нашими делами.

Снейп уточнил:

– Вы уверены?

– Совершенно точно. Мне он без надобности.

– Тогда я попрошу мистера Малфоя пройти со мной.

Снейп развернулся на каблуках своих грубых ботинок и медленно поплыл по коридору. Гермиона нисколько не удивилась, когда лицо Малфоя оказалось так близко к ее лицу, словно он собирался ее сожрать.

– Ты что творишь, дура? – прорычал он.

Гермиона почувствовала внутренний подъём и пожала плечами.

– Начинаешь войну – получай.

====== Глава 22 ======

Комментарий к Глава 22 Пока без вычитки.

Снейп сверлил Драко пронзительным взглядом несколько длинных минут, пока тот, спрятав руки в карманы, рассматривал его кабинет. Казалось бы, ничего не изменилось с тех пор, как он стал преподавать Защиту от темных искусств: здесь все еще пахло травами и ядами, на полках бесконечных шкафов стояли колбы с сомнительным содержимым, в некоторых баночках плавали глаза животных, порой они даже моргали.

Свет здесь был тусклым, в углу кабинета едва-едва светила старая лампа.

– Вы забыли о том, зачем вы здесь, мистер Малфой, – процедил, наконец, профессор. Драко показалось, что у него дежавю. Подобный разговор уже состоялся между ними в начале года.

– Я прекрасно помню…

– Не перебивать! – он встал, и полы его мантии зашевелились. Вскоре Драко почувствовал его дыхание на своем лице. – Каждый неверный шаг – это впустую затраченное время. И куча подозрений, падающих на тебя.

– Подозрений? – Малфой улыбнулся. – Кто меня подозревает, Поттер? Когда его слова имели вес?

– Его слова имеют вес для директора.

– Ему осталось недолго, – проговорив это, Драко вздрогнул от собственных слов. Он говорил это так уверенно, на самом деле же с каждым днем все больше сомневался в том, что способен сделать это. Сделать своими руками, не с помощью яда или проклятья. Сам. Палочкой.

– Правда? – Снейп прищурился. Драко только теперь увидел, что тот выглядит уставшим, осунувшимся, что его лицо потемнело, а вокруг глаз залегли глубокие тени. – Что ты задумал?

Малфой улыбнулся.

– Это не ваше дело.

Снейп сжал зубы и выпрямился. Эмоции вмиг исчезли с его лица, он снова смотрел на Драко, не моргая.

– Я присматриваю за тобой.

– Не утруждайтесь. Я могу идти?

Снейп кивнул. Драко развернулся и преодолел расстояние до двери, когда услышал у себя за спиной.

– Не доверяй никому, Драко. Тебя здесь могут предать даже стены, а о людях и говорить не стоит.

Он вышел, ничего не ответив.

Гермиону придавило собственным выдохом, когда прохладное тело в рубашке с закатанными до локтей рукавами уселось рядом. Девушка сдвинулась по скамейке влево.

– Что ты творишь?! – прошипела она и толкнула Малфоя локтем. Половина факультета Слизерина уставилась на них. Гриффиндорцы, которые занимали места позади, также неодобрительно покосились.

– Пэнси хочет сесть со мной!