Обезумев, отчаявшись, он схватил кирку. Инструмент снова пришлось вырывать из рук Орельяны, который взвыл от огорчения. Раймонд наугад с размаху ударил киркой по левой стороне гранитной плиты. Ударил, что было сил, с энергией и мощью титана. Камень чуть повернулся к нему правой стороной и вышел из паза. Очевидно, он вращался на собственной оси. С победным криком Раймонд нанес второй, третий удар, крича: «Мария-Тереза! Мария-Тереза!» — как будто она уже могла его услышать. А старик, круживший около него, в свою очередь кричал:
— Мария-Кристина! Мария-Кристина!
Раймонд продолжал наносить могучие удары. Когда камень достаточно сдвинулся, чтобы можно было захватить его руками, Раймонд вцепился в плиту пальцами и ногтями. Напрасно! Камень не двигался. Тогда Раймонд рукояткой лома стал подталкивать его влево, пока не открылся весь правый край.
Теперь оба, Раймонд и старик, ухватились за плиту и потянули ее на себя… Сильнее! еще сильнее! Минута — и Мария-Тереза будет спасена. Мария-Тереза! Мария-Тереза!
Еще одно могучее усилие — и каменная плита с грохотом рухнула на пол. В глубине черного проема показалось лицо, обмотанное повязками… О, Боже! не Мария-Тереза!
Крик бешеной ярости вырвался у Раймонда. Он ошибся. Гробница — не та. Перед ним было мертвое лицо мертвой царицы — мумия древней Койи. Сумасшедший старик указал ему неправильную гробницу. А он, Раймонд, такой же безумец, в этот решительный момент, когда жизнь Марии-Терезы висит на волоске, послушался его, подчинился сумасшедшему!
Весь дрожа от гнева и ужаса, он повернулся к Орельяне, готовый собственными руками задушить несчастного старика. Но — что пользы? Кому от этого будет легче?
Какую гробницу теперь выбрать? Ту, что справа? Или ту, что слева?.. Ах, эти ужасные плиты так похожи одна на другую! Столько их вдоль стены храма — и все они одинаковы…
Но теперь он уже не ошибется. Если Марию-Терезу замуровали не здесь, то значит, там, справа. Да, да, он отчетливо помнит, что ниша, куда ее посадили, приходилась как раз против угла алтаря. Он все время переводил взгляд с угла алтаря на эту нишу. Повторной ошибки не будет… И Раймонд принялся с прежней энергией колотить по плитам правой гробницы…
Удары сыпятся градом. Раймонд бьет киркой по плитам, а безумный Орельяна с каждым ударом вскрикивает:
— Так ее! Бум! Бух! — словно сам наносит удары…
Наконец, камень поворачивается… Они вынимают его… Вот отверстие гранитной гробницы…
— Мария-Тереза! Откликнись! Это я, Раймонд!
Нет, снова мертвая голова мумии! Это не Мария-Тереза!..
Боже правый… Обессилев, в полном отчаянии, Раймонд падает на каменный пол, и рыдает, и бьется головой об эти жестокие плиты, изливая в рыданиях всю бессильную злобу, весь гнев и возмущение против судьбы… Но это длится недолго. Орельяна уже пытается взломать одну из гранитных могил, и Раймонд, воспрянув духом, снова вырывает спасительное орудие из бессильных старческих рук и сам принимается за работу… снова бьет киркой о плиты… Ах, сколько времени потеряно зря! Сколько драгоценных минут пропало!.. А ей, бедняжке, может быть, уже нечем там дышать… Бей, Раймонд! Еще, еще, еще сильней! Камень начинает поддаваться. В правой могиле была другая, в левой должна быть твоя невеста. Сейчас ты увидишь ее.
Еще усилие… Камень повернулся, вышел из паза — упал.
Несчастный вновь нагибается над каменным проемом… Увы, это не Мария-Тереза. Это опять одна из царственных мумий…
И вновь Раймонд с отчаянным криком бьется головой о каменный пол. Но Орельяна в восторге. Он испускает ликующий крик:
— Моя дочь! Мария-Кристина! Девочка моя! Это я, это твой отец пришел освободить свою девочку! Открой же глазки, дитя мое!..
Помешанный старик нашел свою дочь, которую искал десять лет на путях смерти.
— Мария-Кристина! Подожди немного, дитя мое! Осталось только вынуть один камень — и я освобожу тебя из темницы. Родное дитя мое!..
Бедный старик задыхается от радостных слез. И, напрягая все силы, колотит киркой по камню.
Но Раймонд уже возле него:
— Ты тратишь время, освобождая мертвую, когда живая томится в могиле!..
Старик борется изо всех сил, не отдает кирку, но молодой инженер сильнее — и победа остается за ним. И в то время, как Раймонд бьет по плитам четвертой гробницы, Орельяна с нечеловеческим усилием сдвигает с места еще одну плиту и вытаскивает из ниши скелет своей ненаглядной Марии-Кристины, обвитый погребальными покровами. И вместе с ним, сжимая его в объятиях, осыпая поцелуями, без сил валится на каменный пол и с блаженным вздохом засыпает навеки.
Орельяна умер, но все же нашел свою дочь.
А он, Раймонд, найдет ли свою Марию-Терезу?.. Снова открытая гробница — и опять неведомая, незнакомая покойница!
О, неисповедимая тайна Храма Смерти, который возвращает только мертвецов и упорно не хочет отдать живую, попавшую в его когтистые лапы!.. Шатаясь от усталости и отчаяния, крича и плача, раздирая ногтями собственное тело, готовый сам принести себя в жертву жестокому божеству, что питается человеческим мясом и кровью, Раймонд бродил по храму, волоча за собой бесполезную кирку… Он не знал, куда теперь направить свое орудие, силился понять, сообразить, — и ничего уже не соображал… В этом круглом храме все выступы, все украшения так схожи… не знаешь, с чего начать, на чем остановиться… Попробовать наудачу?.. Может быть, как раз посчастливится попасть на настоящую… единственную, что нужна ему, — единственную из этой сотни гробниц, где похоронена живая… И он бьет киркой в стену… Но как тяжела кирка для его обессилевшей, дрожащей руки!.. Ничего не выходит… У него нет больше сил… Кирка выпадает у него из рук… И он, растерянно опустив руки, смотрит — смотрит в глаза мертвым, которых святотатственно потревожил в их могилах… Сколько часов прошло? Еще недавно косые закатные лучи падали на стены; теперь они исчезли, солнце зашло и свет дня погас. И вот уже совсем стемнело…
Напрягая последние силы, Раймонд бредет к алтарю… Там он лежит, распростертый, окутанный тенями ночи, мрачными, как черные траурные покровы мамаконас, — лежит, закрыв глаза…
— Сон? Или смерть? Не все ли равно теперь, когда Мария-Тереза, наверное, уже умерла?..
