Я напряглась рядом с Броком, Брок почувствовал мое напряжение, и его рука тут же обвилась вокруг моих плеч.

— Сегодня День Благодарения, со мной мои сыновья, рядом моя семья, и у меня есть моя женщина. Чего я не хочу, так это злиться, — ответил Брок низким голосом, Леви не отводил от него глаз.

Противостояние, думаю, было бы совсем не хорошо. Леви открыто подвергал сомнению мнение своего брата, может исключительно из-за заботы о нем, таким образом, он хотел его защитить, но Брок относился к тем людям, которые точно этого не оценят. Брок открыто продемонстрировал, что он намерен защищать меня и ему совершенно не нужно лобовых столкновений после десяти минут, как мы прибыли на День Благодарения, Леви следовало отступить, иначе ничем хорошим это не закончиться.

Пришло мне время как-то разрулить ситуацию, пока никто не пострадал, и я посмотрела на Ленор, которая с беспокойством и озадаченностью смотрела на Леви.

Я взяла ее за руку, а потом сказала:

— Ленор, мне очень нравятся твои сапоги.

Она дернулась, посмотрела на меня. Затем прошептала:

— Э-э... спасибо. Я была... — ее глаза переключились на Леви, потом на меня, — мне тоже нравятся твои. И, на самом деле, красивый свитер.

— У меня подруга работает продавцом в магазине, — сказала я ей, теперь я ходила в магазин с Эльвирой, Гвен, Трейси и Кэм. У Трейси была очень существенная скидка. Мой свитер стоил бешеных денег, но, как знали все девочки, мне нужен был идеальный свитер для обеда в честь Дня Благодарения с Броком и его семьей, такой же, как ночнушка, и я потратилась. И, к сожалению, это была не единственная вещь, которую я купила.

Мне, действительно, нужно продавать больше кексов.

— Скидка работника магазина, — пробормотала Эльвира своей картошке.

Ленор бросила еще один пытливый взгляд на Леви, потом перевела глаза на меня:

— Круто.

Я изучала выражение ее лица и меня вдруг осенило. Ей очень нравился Леви. Он находился со своей семьей, и почти не обращал на нее внимания. Но для нее это событие было важным. Для нее встреча с его семьей была важной, хотя бы потому, что она предполагала, что это хороший шаг с его стороны для их будущего, но судя по тому, как Леви вел себя с ней, это было не так. Она тоже это заметила и поэтому, по понятным причинам, пребывала в некоем замешательстве. И судя по тому, как Леви поведет себя с ней в не слишком отдаленном будущем, скорее всего она будет горевать.

Я оглянулась на Леви, он открыл рот, чтобы что-то сказать, но Ферн опередила его:

— Мужчины, вы крутитесь под ногами, помогать вы не намерены, и, если бы и попытались, все испортили. Идите, посмотрите где-нибудь телевизор. Возьмите сырные шарики и крекеры. Тарелку с орехами. Чипсы и соус к ним.

Эльвира оглянулась на меня через плечо, а затем головой кивнула на кухонный стол, который был заставлен мисками и тарелками, наполненными всякой закуской перед Днем Благодарения, своим количеством могла бы запросто нанести ущерб обеду Дня Благодарения. Затем она одобрительно посмотрела на меня, сказав, что Ферн не Ада, и этот явный большой плюс при первой же возможности, Эльвира обязательно сообщит Марте, в этом я не сомневалась.

— Тесс! Пироги прекрасны! — воскликнула Лаура, я посмотрела на нее.

Она была права. Мои пироги были великолепны. Я потратила на них столько сил. Бортик у тыквенных сделала в виде тыковок, смазав яйцом, еще проштамповала вьющуюся миниатюрную лозу, которую подвела к стеблям тыкв. На корке яблочного я вырезала яблоки. На кленовом с пахтой вырезала кленовые листья. И с пеканом я кропотливо смастерила декоративный бортик пирога — экспериментальный вариант, но он выглядел великолепно.

Не только торты заслуживали быть красивыми.

— Господи, мать твою, вспомнил, — пробормотал Леви себе под нос, глядя на открытые пироги на кухонном столе своей матери, затем кинул взгляд на Брока. — Оливия же пекла тебе кексы с корицей и орехами. Конечно, они не выглядели так хорошо и на вкус были не очень, но она же их делала.

В комнате в воздухе появилось электричество, Лаура резанула: «Леви!», Остин низко сказал: «Чувак, не круто», Фриц пробормотал себе под нос: «Господи», Эльвира тоже пробормотала: «О, Боже мой!»

Келли и Кэти прошептали в унисон: «О, Боже!», тело Брока стало твердым, как камень, Ферн резко повернулась к своему сыну.

— Скажи мне, ты не просто так это сказал, — потребовала она, и Ленор ближе придвинулась к своему мужчине, который не был ее мужчиной.

— Я ошибаюсь? — спросил Леви свою мать.

— Ты ошибаешься в том, что думаешь, будто слишком взрослый, и я не смогу дать тебе пощечину, — выстрелила она в ответ.

— Выйдем, — прорычал Брок, и все посмотрели на него, но Брок не спускал взгляда со своего брата.

— Ты это серьезно? — спросил Леви.

— Сейчас, — пробормотал Брок, и вот опять, буквально через десять минут после нашего прибытия, пришло время как-то успокоить накалившуюся ситуацию, поэтому я приблизилась к Броку, сжала его руку и дернула, чтобы он обратил на меня внимание.

— Оставь, — прошептала я, и его сверкающие серебряные глаза обратились ко мне.

— Тесс…

Я отрицательно качнула головой и сжала сильнее его руку.

— Доступные варианты, есть брат, который не выплескивает своего дерьма или есть брат, который выплескивает. Ты злишься сейчас, дорогой, потому что ты не можешь выплеснуть свое дерьмо и тебе повезло.

Брок напряг челюсть, я посмотрела на Леви.

— Я понимаю, что твой брат облажался, и ты переживаешь из-за него, и ты осторожен. Спасибо, что ты такой.

Леви моргнул, глядя на меня.

Я отпустила Брока и подошла к Ферн, спрашивая:

— Чем мне помочь?

Ферн не ответила, она пристально смотрела на своего младшего сына, поэтому ответила Джилл:

— Ты можешь помочь мне накрыть на стол, Тесс.

Я проигнорировала семейное напряжение и последовала за Джилл накрывать на стол.

Возвращаясь обратно на кухню, я столкнулась с Фрицем, улыбнулась ему, но он неожиданно сжал мою руку, наклонив поближе голову.

И прошептал:

— Хороший ход, Тесс. Команда детей Лукасов — крепкий орешек, вот уже двадцать лет, как я с ними, за это время произвел на свет двух своих девочек, но часто они сплачиваются в единое целое, честное слово, я все еще иногда чувствую себя аутсайдером с ними. Но мы с Остином, дорогая, прикроем тебя.

И прежде, чем я успела сказать хоть слово, он сжал мою руку и направился к двери, которая, как я догадалась, вела в подвал.

Я смотрела ему в след, даже после того, как он исчез, и чувствовала себя намного лучше.

Потом прошло десять минут. За эти десять минут хорошей новостью было то, что Джилл и я накрыли столы (во множественном числе, потому что были еще и раскладные столы в гостиной), мужчины исчезли, видно, пошли смотреть телевизор, Ферн поставила картофельную запеканку в духовку, Лаура и Эльвира начистили и перемыли гору картошки, и поставили ее вариться, Kэти и Келли расставила мои многочисленные десерты на стол в столовой, в настоящее время занималась моим букетом, устанавливая цветы в вазу Ферн, у Джилл и Лауры явно было много опыта по поводу девушек Леви, которых он очень быстро бросал, поэтому они очень трепетно относились к Ленор, хотя, скорее всего, они понимали, что видели ее в последний раз.

Плохая новость заключалась в том, что после десяти минут относительной тишины и гармонии, Элли влетела в дом со своим своеобразным визгом:

— Дедушка приехал!

И атмосфера в комнате моментально стала густой, все замерли. Эльвира и Ленор тоже замерли, почувствовав вибрации, хотя понятия не имели, почему вдруг радостный, восхищенный крик Элли возвестил начало Армагеддона.

Затем Эльвира пробормотала:

— О, думаю, что семейная драма еще не закончилась.

— Э-э... — начала Джилл, — Мам, мы должны были... мы с Лаурой, наверное,… должны были сказать тебе, что пригласили папу.

О, боже!

— Мы подумали, что... — начала Лаура нерешительно. — Ну,.. такую новость лучше сказать в последнюю минуту.

Я встретилась глазами с Эльвирой, руки, которой были заполнены глазками от картошки, она секунду смотрела на меня, но на последних словах Лауры ее брови взлетели буквально к волосам.

Ферн не двигалась. Словно окаменела. Ферн, видно, пятнадцать секунд назад прокручивала возможность (за всю свою жизнь она не могла предположить, что подобная мысль способна прийти ей в голову), о совершении двойного убийства, причем жертвами могли быть ее дочери.