– Надо, – хищно усмехнулся Владрик. – Я куда смотрел, спрашивается?

– Думаю, всё сложнее, чем кажется, Владрик. Они всех нас обвели вокруг пальца.

– Ладно, это потом, – сказал он. – Сейчас я хочу, чтобы ты посмотрела на эти раны. Что это, по-твоему?

– Господи! – вырвалось у девушки. – Впервые подобное вижу!

– Он проник в мой разум, – сказала Шанталь. Она хотела принимать активное участие в разговоре, но язык заплетался. – Он словно пожирал меня изнутри…

– У меня весь день болела голова, – задумчиво сказала Ода.

– У меня тоже, – выдавила Шанталь. – Но не весь день, а после разговора с ним.

– Это кое-что объясняет, – сказал Владрик, гладя её по голове. – Тит и его сёстры казались мне немного странными, но мы все здесь странные, и я не лез с расспросами.

Говоря это, он осторожно натирал спину Шанталь какой-то вязкой штукой. Она не чувствовала боли, только тошнотворную слабость, как будто из тела вытащили все кости и оно превратилось в студенистую безвольную массу. А потом Шанталь уснула. Но перед тем, как провалиться в сон, она подумала о том, что больше не будет ревновать Владрика. Ни к кому…

…Тропы, мне предстояли тропы. Все мы рвем несколько пар обуви, кто-то больше, кто-то меньше. Я знала, что даже самые крепкие ботинки устало разойдутся по швам, прося отпустить их на свободу. Знала, что пойду единственным путем вслед тем, кого берегла теплом сердца. А ещё знала, что едва ли вспомню увиденное, когда верну себя…

…Котята никак не отреагировали на перемещения, и это радовало. Кристиан ещё не знал, куда пристроит их. Ходить по мирам с ними, даже не смотря на то, что они спокойно переносили путешествия, он не хотел. Он боялся, что может потерять их, навредить своими бесконечными блужданиями. Котятам нужен был дом. Кристиан долго присматривался к реальностям, надеясь отыскать подходящую. Пока что ничего путного ему не попадалось. К тому же он не собирался отдавать Шмыгу и Царапку кому ни попадя. Хорошо было бы вернуться ненадолго домой – там бы точно нашлись те, кто о них позаботится, – но Земля была недоступна. Он чувствовал, как с каждым новым посещенным миром отдаляется от родного. Но штурмана это не беспокоило. Всегда ведь можно отыскать дорогу назад, да и время щадило его. Научившись чувствовать свою собственную скорость жизни, он также научился ощущать ход времени в других мирах. И знал, что Земля отстает от него на месяцы, а, значит, с родными все хорошо, и они не превратятся в стариков, пока он бродит.

Кристиан не хотел домой. Ему нравилось путешествовать. Он легко узнавал новое, расширял Промежуток и видел, что тот выращивает для него все новые камни. Они вылезали из песка и приглашали к себе, иногда даже разговаривали вслух. Чаще всего у каждого камня было свое собственное слово, и Кристиан обнаружил, что может двигать их, как ему вздумается. Он расположил самые важные миры по кругу, поместив темный камень Земли в центре. Впрочем, возвращаясь в Промежуток, он находил некоторых упрямцев далеко от того места, где оставил их в прошлый раз. Особенно подвижным был камень, открывающий красивый мир, который штурман посетил сразу после мира капель. Он никак не мог устоять на месте, бродил по пляжу и даже купался… Был и ещё один занимательный камушек. Он потрескивал и разбрасывал снопы тонких молний, но, к сожалению, оставался закрытым. Однако самым странным штурману казался огромный черный камень, торчащий из воды. Он был молчалив и недоступен, и не позволял подойти к себе ближе, чем на пашу шагов, создавая плотное, невидимое защитное поле.

Однако с ним, как и с остальными, можно было говорить, но только душой. Кристиан не сразу догадался, как это делать лучше всего, но когда понял, то уже не видел преград. Промежуток открывал в путешественниках особую энергию, помогающую говорить с мирами. Силу говорить с камнями нельзя было потребовать или купить, но её можно было заслужить. Промежуток взращивал её в каждом страннике бережно и упорно, помогая учить новые чувства и слова, расширяя границы памяти и разрушая преграды. И Кристиан доверял Промежутку, понимая, что он, как и Бури, будет беречь его и всех остальных ребят.

Устав от перемещений, штурман задержался в одном из миров, в спокойном, тихом городке на берегу большой реки. Шмыга и Царапка к тому времени превратились в полупсов. Они привыкли к прогулкам, сидя у Кристиана на плечах, бегали за палками, нося их в зубах, но при этом умело охотились на птиц и мышей, как настоящие коты.

Кристиан сидел на городском пляже и терпеливо наблюдал за котятами, использующими его ногу как дерево. Они по очереди забирались наверх, цепляясь острыми коготками за штанину, непременно устраивали драку на колене и шлёпались вниз. Убегали прочь, к мелким речным волнам, на которые вдохновенно шипели, и непременно возвращались. А потом всё повторялось. Шмыга был более ловким, Царапка – более сильным. Он так разошёлся, что в боевом угаре вцепился брату в хвост, и тот запищал.

– Полегче, дружок, – сказал Кристиан, подхватывая котёнка под пузо и забирая к себе на грудь. – Так ты ему морковку откусишь.

Позади раздался чей-то весёлый смех, и Кристиан вывернул шею, увидев сидящую на яркой подстилке девушку. На вид ей было не больше шестнадцати лет.

– Забавные у вас котята, – сказала она.

– Это я у них забавный. Игровой комплекс для всяческих забав.

Девушка снова рассмеялась.

– Сколько им?

– Четыре месяца, – ответил Кристиан, выдирая из волос Шмыгу.

– Такие оболтусы!

– Ещё какие.

– Котята похожи на породистых, вы их не в питомнике покупали? – спросила девушка.

– Я их не покупал, – ответил Кристиан. – Я их подобрал и теперь хочу найти им хозяина. Или хозяйку, – улыбнулся он.

– Можно я поближе на них посмотрю? – попросила девушка.

– Конечно, – ответил он.

Она поднялась и подсела к Кристиану, и мужчина тоже сел. Шмыга и Царапка тут же подскочили к девушке и залезли под её длинную юбку.

– Ай! – расхохоталась она. – Мелкие, вы меня щекотите!

Она ловко взяла Царапку на руки, и он принялся вдохновенно грызть её палец.

– Боевое котище! – сказала она, смешно хмуря брови. – Страшный зверь, ты мурлыкать умеешь? – и она, уложив котёнка к себе на колени, пощекотала ему мохнатое пузико. Царапка сразу втянул коготки и обхватил мягкими лапками её худое запястье. – А ты? как его зовут?

– Шмыга, – ответил Кристиан.

– Классное имя! – улыбнулась девушка. – Шмыгай сюда, шмыгун! – сказала она. – Лобик у тебя бархатный, щечки мягкучие. А усы какие длинные! Да, тебе нравится, ласковый бодунчик! Ну, давай ещё почешу твои ушки. И шейку.

Кристиан слушал воркование девушки и улыбался.

– Вам не нужны котята? – поинтересовался он.

Она подняла на него глаза.

– У меня всегда был полон дом животных, но месяц назад нам пришлось усыпить кота. Это тяжело – прощаться с любимыми. Мама говорит, что боится снова полюбить мурлыку. Кстати, этот очень на него похож.

– Его зовут Царапка, – сказал Кристиан. – Мой последний пёс умер от старости. Просто уснул. Кошек у нас дома всегда было с избытком, но моим любимцем был Повар. Его так назвал папа, потому что этот великий кулинар любил размешивать хвостом супы и прочие блюда. Сядет, опустит свои жернова в кастрюлю – и как ни в чём ни бывало! Еле отучили его от этой дурной привычки.

Девушка расхохоталась.

– Такого креативного кота я ещё не встречала!

– Он был ласковым и постоянно мурчал. Ест – мурчит, спит – мурчит, умывается – мурчит.

– Замечательный! – широко улыбнулась девушка.

– Да. Он дожил до пятнадцати лет, а потом пропал. Что с ним стало, мы так и не выяснили.

Она вздохнула.

– Можно я позвоню маме? Снова почувствовать под пальцами тёплую мягкую шерстку дорогого стоит.

Кристиан кивнул. Девушка достала телефон и взволнованно прижала к уху темную трубку.

– Мам, привет! Слушай, тут такое дело…