– Да. В призраке – Эльф шевельнул ушами. И добавил после паузы: – Вот и он тоже.

– Он тоже в призраке? – совсем запуталась Яна.

А Джо, судя по лицу, удивился, а потом удивился ещё больше.

– Нет, он не в призраке, – прошептал чёрт. – Он сам призрак. Да? – Он посмотрел на кондуктора.

– Да, – вздохнул тот и как-то совсем понурился. – По крайней мере, других объяснений у меня, ребятушки, нет.

– Подождите-подождите, – вмешался Артём. – Если я правильно понял, наш поезд жрёт гигантский тире червяк тире мутант тире призрак. Он случайно, хи-хи, не ядовитый? – пошутил Артём.

– Есть немного, – кивнул Порфирий Гордеевич. – Олгой-Хорхой может впрыскивать яд. Не сильный. Это у него с тех пор, когда он маленький был. А сейчас редко остаётся что-то, куда можно яд впрыснуть.

– Ага, ну, значит, это гигантский ядовитый червяк мутант призрак. Наш поезд отравлен. Но не сильно. Слушайте, такого даже в мультиках не показывают. Ха-ха.

Рассмеялся Артём ненатурально.

– Порфирий Гордеевич, объясни нормально, что происходит. Ну, в самом деле, какой ещё призрак Олгой-Хорхоя? Откуда ему взяться? – довольно жалобно попросил Джо.

– Г-хм. Ну, про то, как он в тридцать пять году в Москве оказался, вы всё знаете?

Джо кивнул, Артём пожал плечами, Яна помотала головой.

Обер-кондуктор коротко рассказал, как строили тутошнее метро.

– Ну и вот, и гонялись за ним тогда так, что вся Москва тряслась. Чтоб не пропадало, потом, например, кольцевую линию построили. Точнее, рельсы по его следу проложили. Когда поймали, долго рядились наши с вашими, – эльф показал на себя и на Артёма с Яной, – кого в этом безобразии виноватить. С одной стороны, наши виноваты, от них Олгой в Москву сбежал. С другой, не начни в него НКВДэшники палить из наганов, ничего бы и не было, забрали бы по-тихому назад. С третьей стороны, Метрострой пятилетний план за день выполнил. И наши выкатили вашим счёт за проходческие работы. С самим Сталиным спорили! – важно поднял указательный палец обер-кондуктор. – Иосиф Виссарионович, само собой, сколько-то человек расстрелял. Ну, это он завсегда так делал, когда нервничал. Платить за прокладку тоннелей отказался, и пригрозил, что лет через пять Тут сплошные колхозы его имени будут. Тогда наши выдали ему виноватых, чтоб отстал. Самолюбие его потешить. Дюжину зомбаков. Долго их расстреливали. – Порфирий Гордеевич вздохнул. – И не в том дело, что в Москве патроны начали кончаться. А в том, что почти половина московского НКВД с ума сошла. И решила, что нас, нечисти, бояться стоит больше, чем самого Сталина. Тогда он уже по-настоящему испугался. И заключили наши с вашими договор о нулевом варианте. Не понимаете? – Порфирий Гордеевич обозрел поднятые брови Яны и Артёма, и нахмуренные Джозефа. – Ну, по-простому, это никто никому не должен. И впредь друг друга мы не замечаем. Мы живём сами по себе, и людям на глаза не попадаемся, а они строят свой социализм без пережитков и предрассудков в нашем лице. Они у нас бабок-ёжек в колхозы не сгоняют, а мы им не портим марксистко-ленинскую идеологию самим фактом своего существования.

– А червяк? – вернул Артём Порфирия Гордеевича к теме доклада.

– Ну, а что червяк? Решили тогда Олгой-Хорхоя из Москвы вывести назад, в Каракумы, или где там его напрокат взяли, я уж не помню.

– Ну, да, и вывезли его. На драконах, – подтвердил Джо. – Я же сам видел, как они летели.

– Ну, так и я видел. – Эльф сморщился, как будто зуб заболел. – Выходит, не донесли.

– Как это?!

– А вот так это! Тогда разное болтали. Ну, да, мало ли какие слухи ходят-бродят. А, выходит, правду говорили…

Эльф замолчал.

– Да говори уже, Гордеич, не томи! – взмолился чёрт.

– Вот вам для начала чистая правда. Москва наша после октябрьского переворота сильно в населении прибавила. Столицей снова стала. Ну, и от голода да войны народишко набежал со всей России. Миллионов, пожалуй, до трёх. Это сейчас смешно, а тогда и городишко был тьфу, весь внутри нынешнего Третьего кольца помещался. А воду все из Москвы-реки пили. И, там, помыться, туда-сюда, тоже. И кончилась вода. Напротив Кремля, где Каменный мост, вброд реку переходили. Ты-то помнить должен. – Порфирий Гордеевич посмотрел на Джозефа, тот согласно покивал. – Водяные из города все тогда съехали. Вот и решили воду в Москву аж из Волги-реки гнать. Ну да, а где её ближе взять? – Эльф поймал удивлённые взгляды Артёма и Яны. – Так и сейчас мы волжскую водичку пьём. Канал имени Москвы знаете? А как он назывался, когда открыли его, знаете? А назывался он «Канал Москва-Волга имени Сталина». Ну, тогда это модно было, всё его именем называли, вроде как жертву главному божеству приносили, чтобы подобрее был. Открылся канал, помнишь, когда? – обратился кондуктор к чёрту.

Джо наморщил лоб:

– Как-то сразу после того, как первую линию метро открыли.

– Вот! Правильно! – обрадовался эльф. – Я тебе точно скажу, в тридцать седьмом вода пошла. Через два года, значит, после того, как Олгой-Хорхоя на драконах увезли.

– Ну, так через два года же? Причём здесь Олгой-Хорхой?

– А притом, что слухи ходили. Такие, что Сталин, вроде как выпросил червя ещё попользоваться. И может и не выпросил, а сменял на что. Его тогда за город вывезли, а как из виду скрылись, опустили его на землю. А потом гнали до самой Волги. Особые отряды НКВД. Не давали в землю глубоко зарываться, чтобы канал получился.

– А как же нулевой вариант? – не поняла Яна. – Как же не замечать друг друга?

– Ну, детонька, бывает такое иногда, что подписали одно, а сделали другое. А может, какие секретные протоколы были к нулевому варианту. Любили тогда секретные протоколы подписывать. Ну, и всё, может быть, было бы ничего, да не рассчитали маленько. Кто ж в НКВД умел с Олгой-Хорхоем управляться? Из наших тоже никто. И загнали его прямо в Волгу-матушку. А он же зверушка пустынная. Вот и потонул, Волгу переплывая, – пригорюнился эльф. – А после такой смерти, куда ему податься, как не в призраки? А что только через два года воду пустили, так это надо было шлюзы построить, и прочие гидротехнические сооружения.

– И он здесь с тех пор? – спросила Яна.

– Девонька моя, был бы он здесь, меня бы здесь не было! – невесело засмеялся обер-кондуктор.

– Ну да, – Яна поняла, что спросила глупость.

– А вот почему он сейчас здесь оказался, это, думается, вам лучше знать.

Артём хотел сказать, что они ничего не знают, но не успел: поезд сильно тряхнуло, зазвенело разбитое стекло, задняя стенка вагона заметно вмялась внутрь.

– Да где же этот Фрол! – подскочил Порфирий Гордеевич. – Давай все за мной!

И он рванул по проходу.

Уговаривать никого не пришлось. Джо пропустил вперёд себя Яну и Артёма. И чуть ли не на вытянутых руках потащил их перед собой после второго удара, когда в вагон ворвался грохот тоннеля. Никто не обернулся, все и так поняли, что Олгой-Хорхой вскрыл и этот вагон, как консервную банку. Но Порфирий Гордеевич уже открыл дверь в следующий, ещё целый вагон, куда они влетели плотным кубком после очередного удара.

Яна успела увидеть из-под руки Джо, что от их прежнего вагона осталось не больше половины.

Дверь впереди распахнулась раньше, чем они до неё добежали, в вагон ворвался Фрол, почему-то спиной вперёд. Передвигался он, тем не менее, с такой скоростью, что никто и вякнуть не успел, как Фрол впечатался в Порфирия Гордеевича. И лёжа на нём радостно объявил:

– Вот, барин, как вы велели.

– Что ж ты так долго? – взвыл барин, спихивая с себя Фрола.

– Оне отдавать не хотели.

– Чего? – изумился Порфирий Гордеевич, держа Фрола над собой в положении «жим штанги лёжа».

– Да всё нормально, не сомневайтесь, вон, даже маслице с него свежее капает. Оружейное.

– Это же «Максим»! – удивился и восхитился Артём.

– Ага! – радостно согласился поднимающийся Фрол. – Девятьсот десятого года выпуска. «Максим» – СМ, спецмодификация. Прямо из…

Рука Порфирия Гордеевича запечатала ему рот.