Тем временем, они подошли к деревянной, обитой стальными полосками, двери. На фасад были нанесены охранные знаки и символы. Рэнни любила криптографию, но многие письмена остались неизвестны. Бегло осмотрев символы, она уловила понятие кхааграш — «запретная сущность».

Дора достала небольшой серебряный ключ и дважды повернула замок. Втроем они вошли в пустую комнату с зарешеченным окном прямо напротив двери. Из комнаты выходили две такие же деревянные двери с полосками толстой стали и охранной вязью — направо и налево. Они подошли к правой.

В это время в комнату вошли еще двое молчаливых раайэнне, одетых в серые униформы. Бесцветные братья. За ними молодая девушка вкатила столик, на котором лежали различные медицинские препараты, плотные салфетки и белые сферы с голубыми огоньками. Склянки со звездным светом. Очень дорогостоящая вещь, одна склянка стоила как целый дракон. Потому что трудно собрать свет, его надо вытянуть из крупных созвездий, только в безоблачные ночи и только на островах близких к экватору. Там звездный свет получался сильным и ярким.

Ледяные роунгарры тоже пытались в ясные ночи собирать свет на своих островах. Но его надо было много, чтобы наполнить склянку, и он был тусклым. Кто-то предложил отцу Рэнни собирать свет со Звёздного материка, надо же ему оправдывать название, но технология была не до конца отработана, а результат был нестойким. Одна склянка со светом падающего метеорита заменяла две склянки со звездным светом, но быстро теряла свои свойства. Свет падающего метеорита и его столкновение с землей надо было использовать быстро, иначе пропадал весь эффект.

Сердце вдруг начало отстукивать очень узнаваемый ритм, пальцы побелели, где-то внутри зашевелился вэйраш.

«— Таа-ак, — заорала она себе, — спокойно». Но успокоиться не удалось, в воздухе резко похолодало, еще немного и пойдет снег — прямо в комнате.

Дора лишь плотнее запахнулась в меховую накидку и предусмотрительно отошла к левой двери, кивнула Рэму. Рэм звучно произнес:

— Эррнгрид, Вы готовы? Если готовы, я открою дверь, у Вас будет несколько минут, мы подождем Вас там, в соседней комнате.

Роунгарри кивнула. И пошел снег. Она стояла перед дверью, за которой сидело нечто, которое эльфом давно не было.

Рэм открыл дверь. За ней оказалась решетка с толстыми металлическими прутьями, которые входили в закладную балку над дверью и опускались прямо в пол, перпендикулярные прутки делили проем на маленькие квадратики. Она не открывалась. «Наверное, прутья отъезжают в стороны поворотным механизмом». Рэм неслышно отошел в соседнюю комнату. Она осталась одна.

Рэнни стояла и смотрела прямо вперед, не приближаясь к решетке и не удаляясь. Вэйраш стоял за ней, дыша ледяным дыханием ей в затылок, нашептывая об ее истинной природе, от которой, как всем известно, никуда не убежишь. Он как-то предложил перевести ее за порог максимальной трансформации и увести ее туда, где живут все ей подобные. Надо ли говорить, что ее телом будет править он, отведя ей место на задворках сознания в самой темной яме.

Вэйраш живет в каждом роунгарре, проявляясь очень по-разному в зависимости от силы крови. Чем древнее кровь, тем сильнее вэйраш, тем на большее он способен, тем сильнее слышен его голос. И тем сложнее им управлять. У нее с ним были сложные отношения, впрочем, как со всеми мужчинами. И именно поэтому их было очень много рядом с ней. Ее круг общения был исключительно мужским, пора было его разбавлять… Н-да. Самое подходящее время для психоанализа. Где же еще как не перед камерой с душевнобольным исповедоваться себе самой.

Шаркающие старческие шаги, так обычно двигаются ветхие старики. Судя по металлическому скрежету по бетонному полу он приволакивал одну ногу в обуви с жестким подноском.

Звук прекратился, он стоял около проема, изучая ее, рассматривая ее мысленным взором, нюхая ее, но не появляясь. Время шло, медленно текли минуты. Затем перед ней возник высокий пожилой раайэнне с бельмами на глазах, его невидящие зрачки смотрели прямо на нее. Одетый в белый балахон, он был коротко пострижен, так что неприкрытые волосами были видны обвисшие уши. С возрастом у всех эльфов обвисает ушной хрящ.

— Здравствуйте, раайэн Шар Ракейн. Меня зовут…

Старик резковато перебил, словно выплюнул:

— Я знаю, кто Вы, Вы — внучка Шая, — голос прозвучал глуховато. — У меня мало времени, что Вам надо? Зачем пришли?

— У меня живет Ваш племянник, я нашла его в лесу. Рилинн. Думаю, он очень скучает по родным, у него их, кроме Вас, нет, даже если Вы с ним никогда не виделись. Он хочет получить от Вас послание. Что мне ему передать?

Старик замолчал, обдумывая услышанное:

— Пусть остается у Вас. И пусть ни при каких обстоятельствах не суется в Обитель и держится от нее подальше — это мое ему завещание. Моя последняя во… — последнее слово старик не договорил.

Внезапно его глаза закатились за веки, а потом снова появились с нормальным черным зрачком, темно-синей радужкой и обычным белком, он улыбнулся и противным голосом запел:

— И кто это такой красивый к нам прише-еел?

Вэйраш было дернулся, но Рэнни не далась.

«— Погоди, не время. Послушаем, что он скажет.

— Он Исступленный, в нем две или три сущности — сильные кхааграш. Они почти полностью сожрали его душу и разум, ищут нового носителя. Хочешь, чтобы они поселились и в тебе?

— Ты не дашь, ты — жадный».

Вэйраш чем-то хрустнул, мысленной сосулей, что ли?

— Да это сама несравненная роунгарри! Такая вкусная, такая аппетитная, а мы такие голодные, — старик изменил свой голос и забасил, слова сменились бессвязными бормотаниями и улюлюканьем, слюна стекла с подбородка и капнула на пол. Старик забегал по полу, затем вскочил на противоположную входу стену, уцепившись острыми, неизвестно когда отросшими когтями, вывернул голову назад, хрустнули позвонки. И вдруг замер. Замолчал, разглядывая Эррнгрид, а потом снова изменил голос и тихо зашипел:

— Ты же видела ее? Видела. Мы придем, нас будет много, за вами, за тобой, за твоими детьми — хорошие мальчики, хоть и со странностями, за, всеми, кто мог бы тебе стать дорог… — И резко оттолкнувшись от стены, совершил невозможный кульбит — прыгнул на решетку. Решетка прогнулась, но не далась, старик, побегав по кругу, снова забрался на стену и, по-птичьи склонив набок голову, ухмыльнулся:

— Смелая. Гляди, не испугалась. Посмотрел бы на тебя, когда тебя пожрут мои собратья, у нас еще никогда не было роунгарра…

Тело старика обмякло, стекло со стены на пол как жидкая квашня, словно в нем никогда не было позвоночника и костей.

На Рэнни что-то быстро надвигалось. Она это поняла по мертвящей тишине вокруг. Время снова застыло. Она слышала, как дверь сзади нее открывается, но как она медленно открывается, никогда не думала, что дверь можно так открывать — что за скорость такая — полдюйма в минуту?!

Рэнни закричала, вэйраш бросился вперед, но было поздно — ее сдавило со всех сторон и расплющило, не осталось ни одной твердой косточки, все перемололо в гигантской мясорубке и прижало прессом. Последней мыслью было, что и она стечет жидкой квашней, нет, ледяной квашней, и застынет на полу белой лужей, или застынет, стекая.

***

За окном накрапывал дождик. Капли стучали по подоконнику таким приятным ненавязчивым стуком. Пахло… ммм… чем там пахнет в дождь? Отрицательными катионами.

На этой мысли Рэнни окончательно пришла в себя. Она в своей кровати, накрытая тридцатью тремя одеялами. Даже шевелиться тяжело.

Слева на столике стояли вчерашние розы, а вот уровень воды уменьшился. Она это хорошо запомнила. Она испарилась, или воду кто-то поменял? Если поменял, то почему не постриг стебель? Странно как-то, к чему такая возня с водой, если стебель надо постригать, в первую очередь, из-за пузырька воздуха, который не дает поступать воде…

— Ну и мысли у тебя, Грид!

Только одна эльфийка называла ее таким сокращенным именем. Только одна. Дора нависла над ней с ложкой в одной руке и стаканом — в другой. В стакане плохо пахло.

— О чем только ни думает приходящий в себя эльф после первой атаки Исступленных!

— Там кто-то умер? — Рэнни с облегчением поняла, что она может еще и говорить, не только мыслить.