— Надеюсь, у меня хватит сил на то, чтобы решить загадку. Так что там с чаем? — командным голосом спросила роунгарри.

Из глаз Доры потекли слезы, сглотнув комок, она захлебывающимся голосом произнесла:

— О, Грид. Если бы ты смогла ее решить, ты не представляешь, сколько молодых семей раайэнне были бы тебе благодарны.

— Так, это убирай, я этого не люблю.

Дора утирала слезы. У нее вдруг появилась такая слабая, но все же надежда. Эррнгрид не стала бы просто так ничего говорить. Все, чего бы она ни коснулась в разговоре, имело под собой смысл. Роунгарры даже о погоде просто так не спрашивают.

— Это потому, что ты сама не плачешь, поэтому и не любишь.

— Мы не плачем, потому что у нас Кассом дефект слезной железы. Да и вообще, ты когда-нибудь видела слезы дракона?

— Никогда. Но есть же легенда о белом драконе, который своими слезами благословил этот мир, из слез дракона появились белые камни…

— Это просто легенда. Давай уже чай пить, — перебила ее Рэнни.

— Подожди, он должен завариться.

— Он заварился.

Дора улыбнулась, впервые за много-много лет. От постоянного напряжения у нее сводило скулы, но улыбка их расслабила.

Пока Эррнгрид с драконьим аппетитом уплетала варенье, намазанным на хлеб (она всегда была сладкоежкой), Доралисс наблюдала за ней и видела проступившую в прекрасных, но таких застывших, чертах маленькую белую девочку и решительного мальчика с плотно сжатыми губами, лишившихся матери и никогда не знавших ее любви. Мать Эррнгрид и Кассидина умерла родами — ведь у драконов близнецы — редкость. Их вырастили бабушка и дедушка — родители Апалл.

— У меня к тебе будет просьба, — доедая варенье из вазочки, тихо попросила Рэнни, — даже две. Я хочу, чтобы ты была рядом, когда… в общем, проведи меня к звездам.

— Рэнни, это же еще неизвестно…

— Я не договорила. После моей смерти присмотри за Рилинном.

— За мальчиком? Твоим приемным сыном?

— Он пока под моей опекой, я не могу делать документы на усыновление, зная, что меня очень скоро может не стать.

— Конечно.

Увидев лицо Эррнгрид, Дора уточнила:

— Да, Эррнгрид, я готова выполнить две, только что озвученные тобой, просьбы.

— Так-то лучше. Мне пора. Завтра мы едем на конную экскурсию.

— Ты же не любишь ездить верхом.

— Не люблю, а что делать?

Дора закрыла за ней дверь. Можно было написать письмо Санди, рассказать ему. Но из природной осторожности она не стала этого делать, мало ли что. Все, что нужно, Грид расскажет ему сама.

Надо помыть посуду.

— Пойду греть воду.