Глава 11. Обитель Изгоев. Драконья пещера. Рэм

— Яйцо! — Лирн не смог сдержать ликование и удивление. Рэм лишь устало мотнул головой, не веря своим глазам. Прихожая головы Рэма ожила, раайэнне переговаривались, но Эррнгрид не спешила к ним присоединяться.

В платяном шкафу и правду стояло огромное черное яйцо, накрытое вышитым! платочком, цвет яйца мигом напомнил Рэму его монету, оно сочно тянуло любые крупицы света. Форма яйца была необычная — темная сфера, лишь слегка раздувшаяся по бокам.

— Давайте возьмем его, — холодный голос ворвался в крохотное пространство в разуме наместника, грозя его выстудить и заморозить.

Лирн доставал из заплечного мешка на кожаных лямках еще один — из серебряного льна, он был зачарован на перенесение тяжестей, уменьшая вес поклажи.

— Можно? — он вопросительно посмотрел на роунгарри, в глазах которой застыло странное выражение.

Она кивнула.

— Полагаю, это все, что мы забираем? — Рэму не нравилось, что Эррнгрид уходила от мысленных вопросов и оставалась закрытой.

— Думаю, можно взять все, что приглянется, на свое усмотрение.

Под последним Эррнгрид имела в виду на свой страх и риск, потому что она не знала предназначение и половины вещей, нагроможденных в гроте. Раайэнне должны чувствовать артефакты и всякие разные волшебные вещицы, по крайней мере, отличать полезные от бесполезных, или несущих вред не имеющим должной подготовки владельцам.

***

Быстро закатив яйцо в мешок, который заметно вытянулся книзу, Лирн с натугой взвалил его за спину и замер, не разгибаясь. Все звездные малыши гасли одни за одним. Вдруг стало так тоскливо и грустно, сердце сжалось под уже привычным грузом вины, стыда, страха, неуверенности. Давящие ощущения нарастали.

Из ниоткуда приближались голоса, шепчущие, плачущие, уговаривающие, злорадствующие.

«Ты не можешь, не сумеешь, тебя никто не любит, ты никому не нужен. Зачем ты здесь, все бесполезно, все напрасно, вы все умрете, что останется после тебя, так тебе и надо, не умеешь не берись — мысли закручивались и закручивались в водоворот, который как огромная пасть морского чудища тянул вниз на дно, в которое уже никто никогда не постучит.

Пока их никто не слышал, кроме Рэма, они далеко, но скоро будут здесь. Лирн тоже ощутил, что дело неладно, схватив мешок, бросился к спасительным веревкам. Обратно они бежали. И это была не легкая пробежка трусцой. Рэм схватил за руку недоумевающую Эррнгрид и тянул за собой. Свет из звездных склянок решили поберечь, и ориентировались исключительно по памяти. Память сопротивлялась, и они то и дело натыкались на разного рода груды сломанных вещей, не замеченный с первого раза.

Бежали к спасительным веревкам намного дольше, чем шли к шкафу. Эррнгрид давно раздумывала отдать свою руку Рэму, по примеру валявшихся на полу, (хотя бы стало ясно, почему здесь так много конечностей) слишком уж настойчиво он ее держал. Но это было не так просто. Двигались раайэнне бесшумно, зато Эррнгрид через полчаса интенсивного бега начала пыхтеть.

Они пробежали сломанные песочные часы, пересекли нить запаха тяжелого переработанного машинного масла, запнулись о кресла, вдруг затикали механические часы, загудел заводной медвежонок, и послышался детский плач. Пещера оживала, наполнялась скрежещущими звуками, приторными сладкими запахами ванили и гвоздики.

Теперь и Эррнгрид начало казаться, что за ними бегут, кто?

Рэм чувствовал, что Рэнни вот-вот выпустит руку, но лишь крепче ее сжимал, будто в самой руке была заложена основа их спасения.

Все-таки не зря пещеру вырезали, слишком часто в нее наведывались Отверженные.

***

Испокон веков, с самого основания своего клана, раайэнне пытались их классифицировать, этим же с переменным успехом занималось и Королевское Научное Общество каа-либу, но каждый раз их враги оказывались хитрее, не поддавались систематизации, обнаруживая совершенно разные черты то у всех сразу, то лишь у одного монстра, то ни у одного вообще.

Обитель и Отверженные оставались непознаваемыми для живых существ Ран-Тарра, как бы гносеология не доказывала обратное.

Единственный неутешительный вывод, к которым пришли все без исключения кланы: враги приходят на исходе осени и на протяжении зимы на всей территории Ран-Тарра, и они — разные.

Призраки и неупокоенные мертвецы, опасные в своей бесконечной ненависти к живым и имеющим плоть существам, а также вечно голодные зубатые твари, с большими изуродованными головами, вытянутыми конечностями, шипастыми хвостами и лапами.

Поначалу их пытались запоминать и описывать, но стоило их внести в каталог и зарисовать, указать слабые стороны и болевые точки, как каталогизированные существа переставали появляться, вместо них приходили новые, неизвестные, мутированные.

При этом самыми вредоносными и смертельными оказывались совсем не те, на которых бы раайэнне подумали в первую очередь. Хищные монстры с двумя, а то и тремя рядами зубов, с крепкой броней, удивительно живучие, на поверку бывали более безобидными, чем скукоженный червячок, который обладал токсичным действием и если не убивал сразу, то медленно сводил с ума носителя, иногда заражая весь организм ядом.

Крошечная пиявка через ссадину или порез мигом высасывала всю кровь из тела, а раздувшееся колыхающееся нечто могло поглотить две или три сотни эльфов. Да и много еще чего. Именно после встречи с такими малявками, его далекие предки стали вживлять кхаари сперва мужчинам, потом женщинам, потом и детям.

Если бы было найдено универсальное средство против врагов, вряд ли каа-либу прибегли бы к столь кардинальному решению, лишившему эльфов правителей и рассеявшему золотую магию эльфийских королей, — изгнании части мира в иное измерение.

***

Тишина нарушалась лишь шорохом шагов, а сзади нарастало улюлюканье, визг, шум, гам, как будто спустили целую обезьянью свору. Свора гналась за ними и не спешила догонять, своре хотелось повеселиться. К веселью надо подходить с толком и с расстановкой.

Лирн, разбежавшись, оттолкнулся от земли и в прыжке схватил веревку, мигом перекинул свое тело в проход, ведущий наружу. Эррнгрид пришлось поднажать, а то не ровен час, Рэм убежит с ее рукой. Внезапно навалившаяся усталость и пришедшие за ней мысли о суетности бытия парализовали ее. Ведь она на самом деле умирает.

— И что? — резкий голос, такой непривычный, ворвался в ее поток сознания. — Да, вы умираете, несомненно, но все же уже меньше, чем вчера.

— А завтра я, стало быть, буду умирать меньше, чем сегодня.

— Все верно, вы ухватили суть.

— Есть вероятность, что я буду умирать вечно? — разговор происходил уже словами через рот. Они стояли у подъема наверх, едва-едва светящиеся зачарованные веревки колыхались и во мраке грота казались живыми змеями, одна из них грозила наброситься коброй и ужалить… Если они не прекратят этот дурацкий разговор сию минуту и не полезут наверх.

— Обсудим за ужином? — Рэм слегка улыбнулся и подсадил Эррнгрид за круглое бедро. Ловко уцепившись за веревку одной рукой и выступ — другой, она подтянулась, дальше ее подхватил Лирн. Не прошло и секунды, показался Рэм.

Лирн, серьезный и собранный, едва заметно кивнул Рэму и чуть отстал.

— Он остается? — взволнованно спросила Эррнгрид.

— Да, чтобы дать нам время, — Рэм уже принял мешок с драконьим яйцом.

Вдалеке виднелся выход, вечер раздумывал наступить или уже не стоит, все еще было светло, но по неуловимым признакам эльфы ощущали приближение темноты.

Оглянувшись на Лирна, она увидела только голову, висящую в пустоте, тела уже не было, оно растворилось в серо-желтом тумане, туман плотной стеной стоял от пола и потолка, загораживая их от врагов, которых она не увидит.

— И это, поверьте, очень хорошо — Рэм на удивление стал многословен. Что-то негромко брякнуло, Рэм ловко поднял металлическую вещицу с пола, он спрятал ее так быстро, что Эррнгрид затруднилась бы назвать фигурку животного или птицы. Но это был кхаари Лирна.

Магия раайэнне. Ни один из эльфийских кланов не открывал другим свои секреты, наверное, потому, что другие их не поймут. Каждый клан, по замыслу Творца, был уникален и неповторим, и не был заменяем.

Серо-желтый туман, которым стал Лирн, пах прелой опадшей листвой, многократно вымоченной дождями поздней осени. Он поглощал звуки и голоса, и в голове прояснилось. Послышались торопливые шаги, им навстречу бежали. По движению горячего сухого воздуха Рэм догадался, кто.