Веспер облизнула губы в нетерпении. Подобные «путешествия» в чужую голову были всегда волнительны. Её сердце учащённо забилось.

— Непременно! Но сперва, я хочу поделиться с тобой другой историей, Веспер, — мягким движением мужчина закрыл книгу прямо перед носом у оборотня и отложил её в сторону, переведя взгляд на сидевшую рядом девушку. Это в её планы не входило, но подобные дела редко когда обходились без доли импровизации.

И всё же что-то переменилось. Неизвестная тревога закружилась внутри оборотня, точно слабый ветерок, что играет с опавшими листьями. Когда Кайрен повернулся к ней, она словно оказалась во власти его пронзительных карих глаз. Два маленьких чёрных зрачка смотрели прямо ей в душу, обрамлённые радужными оболочками цвета выдержанного коньяка. От этого взгляда становилось не по себе, а желание прикоснуться к тайнам, что скрывал этот человек, таяло ежесекундно. Сглотнув вставший в горле ком, Веспер чуть склонила голову на бок.

— И что же это за история? — стараясь подавить неуверенность в своём голосе, спросила она.

— А знаешь, это даже и не история… и не притча. Так, жизненная мудрость скорее. Просто очень уж она просится, так и шепчет мне на ухо — «поделись», — в улыбке, что озаряла сейчас лицо имперца, не было ничего угрожающего или зловещего. Дело было в нём самом. В мужчине словно притаилась некая скрытая угроза. То была пока только тень, но и она уже заставила нервы оборотня натянуться как струны. Кайрен же тем временем продолжал, — ты знаешь, когда возбуждение будоражит твою кровь, когда нетерпеливо снимаешь с себя одежду и бросаешься в постель — это страсть, невероятная сладость желания. Но вот когда оцепенение сковывает всё твое тело, лишая возможности двигаться, когда с тебя срывают одежду и бросают на ложе, а ещё хуже — приковывают к стене в какой-нибудь сырой и душной камере — это уже насилие. Тот же порядок действий, даже результат почти один, меняет руки только инициатива, но зато как разительна эта перемена. Так вот, — имперец пододвинулся совсем вплотную и их лица поравнялись, — я предпочитаю страсть, а ты? — подняв руку, он легонько коснулся указательным пальцем кончика носа девушки, мгновенно выведя ту из оцепенения. Оборотень вздрогнула, словно через её тело прошел разряд молнии, да так и осталась сидеть, не в силах пошевелиться в присутствии Кайрена. Последний же поднялся на ноги, взял свой журнал и направился прочь от костра.

Была глубокая ночь и весь караван крепко спал. Их маршрут пролегал через густой лес; узкая тропинка шириной аккурат под один фургон петляла меж высоких стволов чёрных деревьев. Кроны смыкались над головой, а сквозь редкие просветы мерцали звёзды. Поставить караван кругом не получилось, так что теперь Сарен медленно обходил длинную вереницу фургонов, бубня себе под нос какую-то полузабытую мелодию. Впереди в воздух поднялось облако полупрозрачного сизого дыма. Имперцу не спалось. Когда наёмник подошёл, Кайрен сидел, свесив одну ногу с разложенной подножки. В руках у него медленно тлела самокрутка.

— Всегда приятно увидеть кого-то, кому тоже не спится этой ночью, — усмехнулся сквозь дым имперец.

— Единственное препятствие моему крепкому сну — работа, — возразил Сарен, — так что я бы на твоём месте не спешил обнадёживаться.

— Пускай так, — мужчина пожал плечами и затянулся, — ты вроде хотел что-то обсудить, если память мне не изменяет?

Спайранец задумался. Сам он такого не говорил, напротив — именно Кайрен упомянул об этом пару дней назад у костра, а теперь повторил снова. Хотя, сказать по правде, у него действительно набралось достаточно вопросов к самому загадочному члену их группы и сейчас был вполне подходящий момент, чтобы их задать.

— И правда, хотел, — согласился наёмник, — мне было интересно, что может быть общего у имперского агента и главы Синдиката?

Скрутив себе ещё одну самокрутку и прикурив её от огня лампы, имперец похлопал себя по карманам и выругался.

— Ну что за ночь, фляга осталась в вещмешке на крыше. Везения, как у имперской пехоты.

Сарен молча извлёк из нагрудного кармана флягу, которую ему в своё время дал Айден. Откупорив её, он сделал глоток и протянул её Кайрену. Тот принял сосуд и с подозрением уставился на символ Северного Легиона, выступавший на одной из сторон.

— Я надеюсь ты не с трупа её снял, — покосившись на Сарена, проговорил тот.

— Нет, Кайрен. Это подарок. От одного очень хорошего друга.

— Не врешь… — пристально посмотрев на спайранца, произнёс имперец, — смотри-ка, а ты можешь быть вполне компанейским, если захочешь.

— Так вот, что может быть общего… — начал Кайрен, — ну общие враги, для начала. Как ты уже знаешь, я провёл последние несколько лет, вращаясь в этом змеином гнезде, Хогге. Собирал информацию, общался с правильными людьми. Думаю, дальше объяснять не нужно. Скажу только, что работёнка эта была довольно скверной и очень нервной. Баланс сил меняется каждый час и всегда нужно было оставаться в стороне от больших заварушек… если хочешь жить, разумеется. Как ты и сам, наверное, догадываешься, добытая мною там информация была интересна далеко не только секретной службе Империи. Точнее, они то как раз проявляли к ней меньше всего интереса, ведь в конце концов я для них — лишь один из агентов. Но вот Синдикат, который постоянно тащит что-то из Песчаных Морей в Гидонианскую Империю и обратно… совсем другое дело. Долго ли коротко, но вести обо мне очень быстро дошли до их лидера — всё таки нечасто у них появляется надёжный информатор, доставляющий все ценные сведения в тот же день. Спустя пару лет такой работы, мы с Экзо встретились лично и я стал работать уже не с Синдикатом, а напрямую с ним.

— Хочешь сказать, что Синдикат полагался в планировании своих «торговых операций» на имперскую разведку? — удивился наёмник, — это, должно быть, самые необычные доверительные отношения, о которых мне доводилось слышать.

— Синдикат ни на что не полагался, — поправил его Кайрен, подняв вверх тлеющую самокрутку, — как я уже сказал, мы работали с Экзо напрямую. И да, как бы удивительно это не звучало, у нас с ним установились дружеские отношения. Особенно после того, как я вытащил с полсотни его людей из капкана, устроенного… впрочем, неважно уже кем именно он был устроен.

— И как? Сложно имперскому агенту оказалось войти в расположение к одному из самых влиятельных преступников всей Гидонианской Империи? — с улыбкой поинтересовался Сарен.

Кайрен смерил его осуждающим взглядом, в котором явно читалось, что это — не тема для шуток, добрых или злых.

— Практически невозможно. И не только для имперского агента. У Экзо наберётся больше врагов, чем ты встретишь людей за всю жизнь, — посерьёзнев, проговорил имперец, — и на то есть весомые причины. Ты наверняка слышал истории о лидере Синдиката. Так вот, скажу тебе, как есть: почти все они — чистая правда. Экзо Бати — непредсказуемый психопат, с довольно радикальными взглядами на очень многие вещи. Не проходит и дня, чтобы он не наплодил себе ещё с десяток заклятых врагов. Однако, знаешь, в криминальном мире Империи много с кем можно вести дела, кто-то будет лучше, кто-то — хуже, но вот Экзо… он наверное единственный, с кем там стоит дружить.

— Неожиданное заявление. Особенно, после всего, что про него говорят, — подивился спайранец.

— Контрабандисты — народ очень душевный и, в целом, добрый. Так вот, это всё идёт от Экзо Бати. Среди его ребят даже ходит поговорка, что если дать Экзо нож и сказать, что для спасения каждого из его людей ему нужно будет отрезать от себя кусочек, то он обдерёт себя до белых костей, — звучало довольно несуразно, но по серьёзному лицу Кайрена Сарен понял, что его собеседник не шутит, — так вот это тоже чистейшая правда. Он такой. Наверное, поэтому мы с ним и подружились. Добавлю, правда, что если ты обидишь кого из его ребят, то он сделает с тобой то же самое. Лично.

— Колоритная выходит личность, этот Экзо Бати.

Какое-то время они стояли молча. Сарен обдумывал услышанное, а Кайрен не спешил прогонять его на дежурство. Имперец скрутил две самокрутки и протянул одну из них Сарену.