С другой стороны, не музыку же им слушать?

Внезапно на пульте замигала лампочка вызова, и через секунду голос диспетчера заполнил крохотную кабину:

– Алло, алло, двести третий! Вызываю двести третий. Говорит диспетчер Коперника, как слышишь, Джо, приём?

Джо удивился, но не очень: иногда потребность поболтать, или убедиться, что всё в порядке у совершающих штатные рейсы пилотов возникала и у диспетчеров – причём без каких-либо указаний свыше: всё же, чем чаще человека отвлекают от одиночества, тем…

– Я двести третий. Слышу вас хорошо. Что-то случилось, Энди?

– Вот! По этому поводу и вызываю… – диспетчер прокашлялся. Кажется, ему неловко. – Джо. Ты сейчас должен пролетать около квадрата, – он назвал цифры. Джо посмотрел на дисплей, увеличил изображение своего курса, тоненьким чёрным пунктиром отображавшим положение модуля над проекцией лунной поверхности. Да, верно, названный квадрат недалеко, – Вроде бы тебе уже должно быть видно всю поверхность.

– Да, Коперник, вижу хорошо. Нормальная поверхность. Вижу двух зелёных человечков, и их тарелку, вон – машут руками… Ого, какие огромные, теперь они стучатся в иллюминатор!

– Ну, привет им. – приколы про энлонавтов и пришельцев уже никого не удивляли, и свежестью в таких шуточках и не пахло. В голосе диспетчера и тени заинтересованности не проскользнуло. Да и вообще: эпоха, когда каждый второй фантастический рассказ повествовал о том, как на Луне нашли следы чёртовых инопланетян, прошла лет сто пятьдесят назад… Время, время…

Джо про себя поухмылялся.

– Так вот, когда твои человечки отвалятся от иллюминатора, посмотри, пожалуйста, получше в северо-западном углу. Там где-то с полчаса назад собирался сесть Эванс Голдблюм… Он что-то такое говорил про большой метеорит, упавший прямо на его глазах. Собирался спуститься, что-то его очень заинтересовало. Видишь что-нибудь?

МакДугал, успевший не торопясь навести за это время наружный монитор в указанное место, увеличил изображение и приблизил наездом сверкающую точку, которую сразу идентифицировал как транспортную ракету – точно такую же, как и у него.

– Вижу. Ваша правда, вот его ракета – примите изображение. – Он щёлкнул тумблером, и картинка с монитора пошла в Коперник, – И что дальше? Чего он там потерял?

– Так это мы и хотели бы выяснить! Он сел, передал, что выходит наружу, после чего описал свой поход к кратеру. Связь была паршивая, наверное, из-за поднятых взрывом микрочастиц грунта, но потом пропала и она. Мы знаем, конечно, что кислорода у него ещё на сутки, но что-то уж больно долго он молчит Сможешь сделать крюк и посмотреть, где он прохлаждается?

Вопросам безопасности даже при малейшей угрозе жизни человека на Луне придавалось первоочередное значение. Мысль о том, что можно просто пролететь мимо, и не возникла у МакДугала. Тренированные пальцы быстро пробежали по клавиатуре, и вот уже бортовой компьютер вывел на экран новый курс и предупреждение о манёвре. Бесшумно сработали двигатели, толчок был несильным, но прижал пилота к боковине кресла.

– Коперник, Коперник, я повернул. Сейчас… э-э… минут через пять, буду прямо над ним.

– Отлично, двести третий. Извини, что оторвали, но лучше, сам знаешь, десять раз подстраховаться, чем один раз… Словом, посмотри, пожалуйста, где он там и что с его ракетой.

– Без проблем. Сейчас я… Вот, у меня – максимальное увеличение. – Изображение на мониторе наружной камеры скакнуло вперёд, автоматика навела резкость и удерживала картинку во время манёвра. – Видите его?

– Нет. Ракету видно хорошо. Внешних повреждений не заметно. – Диспетчер помолчал, раздался звук, словно он поворачивает кресло, чтобы что-то из аппаратуры ещё задействовать, потом голос вернулся, – Собственно, повреждений ракеты быть не должно… Он сказал, что сел нормально, и направляется прямо к кратеру. Детектор движения показывает полный ноль. Так что тебе придётся подождать, пока не будешь вертикально над ним – может, он в какой яме…

– Понял вас, Коперник. Ждите ещё две минуты.

Впрочем, и через две минуты никакого движения обнаружить не удалось. Камера показывала только новый – его не спутаешь! – кратер, с характерным выбросом породы.

Сразу стало ясно, что метеорит был небольшим, не больше нескольких килограмм, и врезался в поверхность практически вертикально.

Зато МакДугала очень заинтересовали странные концентрические трещины, почти правильными кольцами разбегавшиеся вокруг кратера. Не слишком глубокие, они шли как бы пунктиром. Но выделить простым глазом три кольцевые формации нетрудно.

– Коперник, вам видно? Скафандра Эванса нигде нет, разве что он забрался под брюхо своего модуля, и прячется специально… А я в это не верю: Эванс не стал бы играть в прятки, зная, что мы будем беспокоиться… В трещинах тоже не спрячешься, они неширокие, дюймов, я думаю, по пять-десять.

– Слышим хорошо, видим тоже. Джо, тебе придётся спуститься. Нужно проверить модуль – может, он внутри, но с ним что-то случилось, и он не может сам послать СОС?

– Понял вас. Спускаюсь. Ждите.

Руки МакДугала снова запорхали над клавиатурой.

На этот раз вдавливание в кресло было сильнее, и толчки шли с разных сторон. Джо не вмешивался в работу автоматики, но руки держал на всякий случай у кнопок – на автопилота, как говорится, надейся, но и сам не плошай…

Впрочем, и манёвр и посадка прошли штатно. Уже через три минуты он смог отстегнуться и начать надевать скафандр.

Некоторые пилоты предпочитали, несмотря на огромную тяжесть и неудобство, таскать на себе этот миниатюрный дом во время всего полёта. Обычно этим грешили новички. МакДугал же и большинство ветеранов ставили удобство работы выше крайне малого риска аварии от внезапной разгерметизации крохотной кабины, будь то метеорит, или утечка.

Это не было бесшабашной удалью: до сих пор не случилось ни единого случая такой аварии. Зато два раза взрывались сами ракеты… Но в обоих случаях пилотов не спас и скафандр…

Длительный и сложный процесс занял у Джо пятнадцать минут: пока всё проверишь, подключишь, завинтишь, защёлкнешь… Носить такую раковину моллюска на Земле было бы крайне утомительно: со всеми жизнеобеспечивающими системами скафандр весил около девяноста килограммов. Здесь же, на Луне, двигаться в нём не обременительно.

– Алло, Коперник! Я упаковался. Выхожу. – Боком он двинулся по узкому проходу, отстегнув монументальные плечевые крепления, потирая ушибленное колено и чертыхаясь про себя.

– Понял. Удачи! Ждём. – Беспокойства в голосе диспетчера не ощущалось. И правильно: Джо и так волновался, зачем же усиливать давление ещё и волнением человека, который сейчас помочь, если что – не дай Бог! – всё же случилось, всё равно не в состоянии. Разве что послать ещё ракету, которая долетит часа за два…

За те две минуты, пока в крошечной, на два скафандра, шлюзовой камере насосы откачивали воздух, Джо убедился, что шлем удалось прикрепить герметично, и ничего не свистит, и не горит красным. Наконец замигала лампочка готовности, и он ткнул здоровенную (под толстые сосиски пальцев перчаток) клавишу внешнего люка. Порядок.

Спуск по десяти ступенькам много времени не занял. Переход до модуля Эванса, находящегося в ста ярдах, тоже. Всё оборудование ракеты работало нормально. Так что ещё через пять минут Джо мог с чистой совестью сказать:

– Коперник, Коперник. Звучит, конечно, глупо, но его здесь нет.

– То есть как это – нет?! Ты хочешь сказать, нет внутри ракеты?!

– Ну да. Его нет внутри ракеты. Я не представляю, где тут можно спрятаться, или что Эвансу пришла в голову дурацкая мысль помистифицировать нас… Но здесь его уж точно нет.

– Поняли… Джо… Может, посмотришь теперь снаружи, вдруг какие-то из трещин всё же… Ну, ты понимаешь: такого у нас никогда раньше… – диспетчер явно был растерян и напуган, он всё время пропадал – очевидно, поворачивался к кому-то на базе, обрисовывая ситуацию. Голос его при этом звучал глухо, и слова сливались в гул. Но и в гуле чувствовалось напряжение.