– Разумеется. Посмотрю. Мне самому непонятно. Я Эванса знал лично. Тьфу ты, чёрт! Знаю, хотел сказать… Ну, не то, чтобы хорошо, а виделись, как всегда на пересылочных базах, раза четыре… Он не выглядел шутником или идиотом. Да у нас таких и не бывает…

МакДугал не преувеличивал. Вероятность того, что в космонавты попадёт человек со слабой или нестабильной психикой, или неумный шутник, была ничтожной. Годы подготовки и тестирования выбивали таких из игры на ещё начальных этапах отбора кандидатов.

Осмотр самой тонкой наружной серии трещин, идущих неровным кольцом примерно в пятидесяти ярдах от условного центра, ничего не дал, хотя Джо добросовестно обошёл почти весь внешний периметр стоярдового круга.

– Коперник… Здесь ничего нет. Трещины не шире двух-трёх дюймов. И длина отдельных не более трёх ярдов…Зато вижу следы ботинок Эванса, вон он ходил. Тоже, как и я, по периметру. Вам видно? – Джо подрегулировал завалившуюся за спину наплечную камеру.

– Да, теперь видно хорошо. Может, попробуешь пройти по его следам?

– Хм! Хорошая идея! Попробую. – На участках, засыпанных мелким реголитом хотя бы на долю дюйма, следы человека в скафандре отпечатались отчётливо.

Теперь МакДугал двигался уверенней, и в то же время чаще оглядываясь по сторонам.

Цепочка следов привела его ко второму кольцу трещин – диаметр около шестидесяти ярдов, и глубина трещин, почти слившихся в одну большую, достигала не нескольких дюймов, как в первом кольце, а пары футов. Ширина, впрочем, не превышала трёх-четырёх дюймов. Видно, что эту сеть трещин Эванс не удосужился осмотреть, сразу переступив границы кольца.

– Коперник! Эванс прошёл дальше, не осматривая второе кольцо. Я думаю: может, он уже понял… Понял, чего ищет… Или – что нашёл!

– Чего нашёл?! Джо, что ты имеешь в виду? – напряжение в голосе диспетчера скрыть не удавалось. Да Джо и сам почувствовал какое-то смутное волнение. Подсознательно он уже был готов к тому, что произошло… Внештатная ситуация, как называют демагоги…

А на самом деле – самый страшный кошмар космонавтов. Неизведанное. И вот его Порог.

Облизав губы, и поняв, что молчать не в силах, он выдавил:

– Эта штука… Она слишком похожа на искусственный… Курган, что ли… Или трёхступенчатую пирамиду. Только круглую. И когда по её макушке треснул метеор, она проступила: вон, я вижу три яруса! Внутренние чуть выше, то есть ближе к поверхности… Поэтому и трещины глубже, и очерчены чётче. Последняя – диаметром ярдов тридцать… Следы… Вам видно? – Ему подтвердили, что да. – Подходят к последнему кольцу, переходят туда… и… Вам видно?!

Ещё бы не видно: камера равнодушно показывает, как следы ведут прямо к центру последнего кольца, уже очень чётко обозначенному почти футовыми трещинами, вернее, разломами с трёх-пятифутовой глубиной, и там… Обрываются. Исчезают.

– Подожди-ка… – сомнение ещё сквозило в тоне испуганного человека на другой стороне Луны, – Покажи поближе эти разломы: может, в глубине есть, ну, расширения, типа пещеры?..

Джо добросовестно обошёл по периметру последнее кольцо, направив камеру точно в разлом. Никаких «пещер». Породы тоже типично лунные. Абсолютно не похоже, что кто-то здесь вырыл котлован, построил сооружение титанических размеров, а затем сверху засыпал вынутым реголитом…

Ничего подобного: порода была сплошной, цельной и явно неповреждённой – словно чёртова штуковина внизу находилась здесь всегда. И пережила разливы лунных вулканов с их лавами, ещё в ранний период формирования коры любимого спутника.

– Коперник. Вот, я приблизился и сел, – он опустился на колени, хоть в громоздкой конструкции это крайне неудобно, – Породы – вам видно? – монолитны. Скала сплошная. То есть, я хочу сказать, что никто эту штуку, похоже, не засыпал гравием от котлована, как было бы, если бы строили что-то мы… Эти чёртовы трещины и возникли из-за того, что над ними монолитная сплошная порода! – он поводил камерой вверх-вниз и в стороны, чтобы дать картинку самой глубокой и широкой части трещины получше. – Сама пирамида, похоже, вросла в коренную породу…

– Понимаю. То есть ты хочешь сказать, ей, как и следам последней вулканической активности на Луне, не менее… ох… трёх с половиной миллиардов лет?

– Ничего я не хочу сказать. Я не геолог. (Ну, тут он немного лукавил: подготовительный краткий курс входил в программу для всех работающих на Луне.) Но точно определить возраст можно только анализами из этих трещин. Вот я и думаю: взять, что ли, образцы? Или пусть на месте геологи посмотрят?

– Джо! Возьми образцы. Прямо сейчас возьми. И иди к центру. Посмотри там получше…

Джо раскрыл клапан на колене, достал цилиндрик контейнера, всегда хранившийся в каждом скафандре. Привычные действия успокаивали.

Он это знал так же, как и диспетчер… Да и все остальные, что сейчас обступили пульт связи там, на базе, и сейчас замолчали, чтобы он хоть немного успокоился. Видит Бог, в такой ситуации хочется или проснуться, или передохнуть.

Он прилёг на край разлома и пошарил в какой-то нише, уступом выдающейся из общей стены. Пару камушков удалось зацепить и переложить в контейнер. Завинтив, он запихал тот на место. Потом встал. Предстояло самое трудное.

То, что он инстинктивно отложил на потом.

Но сделать это придётся. Ведь не мог же Эванс взять и испариться! Должны быть следы. Вдруг это всё же дурацкий розыгрыш?! Первый за пятьдесят лет освоения спутника Земли…

Медленно двигаясь по отчётливо видимым следам, Джо старался и всем людям, кто, как он знал, пытливо вглядывается в мониторы на базе Коперник, показать всё получше.

Вот Эванс здесь перешагнул, никуда не сворачивая, последний разлом над внутренним, тридцатиярдовым, кругом поверхности. Вот он… подходит к его центру. Вот…

Центр. Геометрический. И здесь след – как в воду канул.

По мере приближения расстояние между следами становится всё меньше. Очевидно, Эванс что-то предполагает. И вот, уже с этими предположениями – он натоптал немного на границе… – чего?! – и… заходит.

Напряжённое молчание в эфире показывало Джо, что все боятся. Боятся поверить в то, что фиксируют равнодушные камеры. Никто не хочет высказаться первым. Все словно ждут: кто?..

Кто выскажет то, что повергает таких обычно трезвых и прагматичных квалифицированнейших специалистов в шок? Вот оно – Неведомое…

Повинуясь какому-то внутреннему голосу, Джо осмотрелся внимательней… Подошёл, вгляделся получше в окружающую пыль. Ага, есть. След от перчатки недвусмысленно сказал, что сделал его предшественник.

Ну, тогда и он не отстанет от Эванса, попробует. Он зачерпнул полную горсть…

– Внимание, Коперник. Я собираюсь кое-что попробовать… Отойду только подальше. Смотрите, может что-то заметим! – Джо отошёл, неуклюже пятясь, на пару шагов, и кинул вверх.

Облако неопределённых очертаний полетело к центру кратера. Видно оказалось неплохо.

В центре обрисовался силуэт как бы высокого цилиндра – диаметром ярда полтора-два, и неизвестной пока высоты. В нём пыли не оказалось: она исчезала по мере подлёта пылинок.

– Да!.. – голоса были слышны негромко, но за всех высказался диспетчер, – Джо, видим отлично! Вот это да! Цилиндр! Там всё исчезает! – и, через небольшую паузу и гул голосов, – Джо! Ни в коем случае не подходи к границе этой штуки ближе, чем на пару ярдов! Мало ли…

Джо пропустил эти ценные указания, равно как и те, что в большом количестве последовали за ними, мимо ушей. Медленно, осторожно, он подошёл туда, где, как запомнил, был внешний край этого…

Пыль осела – ещё бы, без атмосферы всё падает сразу, и только чуть более замедленно, из-за в шесть раз ослабленного притяжения.

Зачерпнув и бросив ещё пару горстей, он ясно увидел границу. Прошёл по периметру, чертя в пыли носком ботинка, а затем и углубив получившуюся канавку лезвием аварийной лопатки. Получился двухярдовый круг.

Отрешившись от гула, стоявшего в эфире, он выбрал камень побольше. Да, легко можно заметить, что и Эванс что-то здесь подбирал: имелась парочка характерных впадин.