Велев всем заткнуться, поскольку слегка раздражали, он, стоя за границей очерченного периметра, стал медленно, и так, чтобы камень был в поле зрения наплечной камеры, вдвигать руку с ним в пределы вновь невидимого цилиндра.

Когда камень, по его прикидкам, оказался за гранью, он резко разжал пальцы.

Камень исчез.

Внезапно, без вспышек, кувырканий, или каких-то явлений. Просто исчез.

Молча Джо повернулся и пошёл к своей ракете. Что бы он ни думал по поводу случившегося, он держал это при себе. Лавину голосов и эмоций в наушниках он снова игнорировал.

Назад не оглянулся ни разу.

Я сразу понял, что ЭТО такое.

Артефакт, созданный руками внеземных Цивилизаций.

Однако я решил пока не показывать его своему диспетчеру, иначе невозможно будет осмотреть, не торопясь, в спокойной обстановке.

Да и там, куда я вёз детали автоклава, на базе Циолковского, прекрасно обойдутся без них ещё пару часов. Если не дней. Пищевые концентраты в трюме, надеюсь, тоже не испортятся.

Однако мне пришлось сесть подальше, чтобы не угодить в ещё висящее над поверхностью облако пыли. Нет, воздуха, конечно, на Луне нет, так что более-менее крупные обломки попадали вниз. Но всякая мелочь упорно цеплялась за те пары и газы, которые остаются у самой поверхности даже такого мелкого небесного тела, как любимый спутник.

Вспышка от взрыва метеорита, конечно, поразила: наблюдать её так близко, и практически с самого начала – захватывающее зрелище. Жаль, что здесь не как у Лукаса в «Звёздных войнах»: при взрывах ничто не бабахает… Но красиво. Этого не отнять.

Трещины куда чётче проявились позже, когда пыль осела на поверхность.

Пришлось попридержать язык, и сказать диспетчеру лишь самое необходимое: ведь нужно хоть как-то оправдать моё будущее опоздание. Безопасности здесь, у нас, придаётся первостепенное значение… И это правильно. Нет ничего ценнее, чем человеческая жизнь. А здесь, в чудовищно враждебной всему живому внеземной среде, это ощущается столь остро, что…

Словом, я сказал, что хочу осмотреть место падения.

Вытерпев все необходимые рывки, толчки и вопросы, оказался, наконец, внизу.

Хуже всего с чёртовым скафандром. Он у меня как заговорённый. В прошлый раз, когда при посадке сорвало основную антенну, и пришлось регулировать и настраивать её и маршевые дюзы, у меня испортился мочеприёмник. А не слишком приятно ощущать на ноге, а затем и в ботинке, пусть свою, пусть тёплую, но… А в позапрошлый раз проблемы были с микрофоном. Я диспетчеров слышу отлично, а они всё время переспрашивают: – «А-а?.. Что?.. – оказалось, чёртова мембрана склеилась с корпусом, от паров. А пары выделились из-за моего позапозапрошлого насморка…

Короче, одевание этого сундука вызывает у меня, как у собак Павлова, зубодробительно-кожночесоточный рефлекс.

Приближался я к первой трещине так, как мы все здесь обычно ходим: боком и подпрыгивая. Благо поверхность оказалась ровная.

Вот и она, родимая. Сразу становится ясно, что эта, наружная грань Кургана (как я сразу его для себя назвал) и есть самая глубоко расположенная. Но я добросовестно прошёл по всему периметру: вдруг найду чего интересного… Как бы не так.

Вторая трещина, конечно, была и пошире, и поглубже. Но её я просто перешагнул.

Третья показала мне сразу очень много. А ещё о большем заставила задуматься.

Стенки состояли из коренных лунных пород. Ничего похожего на засыпку предварительно вынутой местной же породой, как было бы, если бы такое сооружение строили мы.

То есть впечатление складывалось такое, что Курган и не засыпали: он словно составлял одно целое с материнской породой.

Я, конечно, не геолог, хоть и проходил, так сказать, первичный курс. (Это у нас для всех обязательно. Входит в методику выживания в экстремальных… и проч.) Если же предположить, что его строили изнутри…То есть из-под поверхности, кверху…

Это уже вообще бред! Нереально – выкопать что-то, и затем вставить на место выкопанного такую здоровенную штуковину, да так, что на поверхности не осталось никаких следов…

Нет, будь эти инопланетяне хоть семи пядей во лбу, от законов физики и геологии и им не отделаться. Так что остаётся предположить самое реальное: Кургану миллиарды лет. Он стоит здесь не меньше трёх-четырёх этих самых миллиардов, с тех самых пор, когда прекратилось на Луне время извержений и подвижек внешней коры, пока её внутренности были расплавленными…

Вот одним из таких лавовых потоков это сооружение и залило тогда. Иначе никак не стыкуется.

Хм. Теперь по поводу места. Выбрано, конечно, недурно.

То есть выбирал не идиот, это ясно. Здесь, на плоской и гигантской равнине моря Бурь, вдали от всяких гор и вспучиваний, навредить Кургану можно было бы только вот таким редким и уникальным явлением, как разлив лавы – что крайне маловероятно из-за его удалённости от бывших вулканов. Или… ударом огромного метеорита.

Впрочем, возможно, в прошлом, как раз в период своей бытности на поверхности, наверное, у него существовала какая-нибудь система активной противометеоритной защиты… О! А кто мне сказал, что её и сейчас нет?! Эк, куда меня занесло.

Но, чтобы быть поспокойней, я выбрал камень побольше, да и кинул туда, во внутренний круг, поближе к шестиярдовой воронке.

Порядок. Пошёл я туда, куда докатился, подпрыгивая, словно на поверхности воды, оставляя, однако, практически вечные следы, мой камушек. Вот я и у свежего кратера.

Ух, ты!.. А почва-то ещё не остыла: я чувствовал излучение даже сквозь толстые подошвы. Отойду-ка от греха. А то как бы пластик моего любимого скафандра не пострадал…

Впрочем, кратер меня разочаровал: был обычным, как безвкусная дистиллированная вода со строго дозированной нормой солей в питьевом бачке, и банальным, как назойливые вопросы диспетчера. Я предпочитал отмалчиваться, ссылаясь на плохую слышимость.

Следующий камень я, на всякий случай, кинул. По направлению к центру всей формации. И в первую секунду настолько удивился, что даже дышать забыл.

Теперь я зачерпнул полную горсть пыли, и бросил её вперёд, к центру, и вверх: мало ли…

Точно. Обозначился как бы огромный цилиндр. Диаметром фута четыре, а в высоту… пока не определил. Определил после второй порции пыли: ага, ярдов пять! А сверху осколки пролетели, как ни в чём не бывало.

Теперь я медленно, и уже передом, приблизился к границе ноль-перехода, как я его себе назвал. Поискав глазами, подобрал ещё камушек. Осторожно, боком, вдвинул руку в границы… Не знаю, как и назвать: зоны исчезновения?..

Разжал пальцы. Ага!

Камень исчез. Ох, и умная система! Пока булыжник состоял в тесном контакте с моей перчаткой, он воспринимался, очевидно, как одно целое. Но как только обнаружилось, что он – сам по себе, и уже полностью в зоне ноль-перехода, он сразу и был перемещён!

А ещё, как ни странно, в этот момент я подумал: вот уж повезло, так повезло!..

Вероятность того, что метеорит попадёт в залитый слоем лавы Курган микроскопически мала – на такой-то гигантской равнине. А уж на то, что я окажусь рядом в этот момент, и вовсе шансов быть не могло…

Однако случилось. В этом я увидал «перст Судьбы». Вот я какой избранный. Хе-хе…

Но сподвигло меня на глупый поступок не это. Пораскинув мозгом (есть у меня и такой), я решил, что это – просто лифт. Лифт, ведущий внутрь. Ведь должны же инопланетяне, раз уж они осваивали просторы Луны, где-то жить.

Вот, это и есть их База. И попасть туда, и выбраться обратно, наверное, легко и просто. И если я осмелюсь… Мне ничто не угрожает.

Другой вопрос, осмелюсь ли я…

И я имел храбрость, или глупость – называйте как хотите: и так и так будет правильно! – сделать то, что должен был сделать по логике вещей.

О связи с диспетчером я и не думал: ведь должен же быть и выход, раз есть вход! Осмотрюсь там быстренько (наивно, да?!), да выйду обратно…

Ну а если не выйду сразу, выйду, значит, позже: я же космонавт, мы – находчивейшие и подготовленнейшие специалисты. В любой области.