Ф-ф-у! Придурок. Он мог и погибнуть – ведь у него могло не хватить сил вернуть невесомость. Похоже, родная тяжесть пришельцев как минимум три «Ж». Впрочем… он на Луне мог отвыкнуть от земного тяготения.

Ощущая жуткую (ещё бы! Теперь, когда мозг встал на место, а душа вернулась из пяток) дрожь в ногах, он понял, что измотан до предела…

Было необдуманно включать эти чёртовы кнопки.

Продышавшись (хорошо, что сидел!), он вновь вернул изображение Корабля.

Вот, блин! Кормовые отсеки с реактором, или чем-то ещё, светились жёлтым. Значит, он перегрузил систему. Посмотрим-ка дальше, раз уж он здесь, и – сидит…

Включив увеличение, он рассмотрел внимательно то, что принял за машинное отделение.

Десять расположенных в два ряда устройств, до боли похожих на гротескно гигантские бублики, светились жёлто-оранжевым. Но через десяток секунд стали один за другим менять цвет: вначале к жёлто-зелёному, потом просто к зелёному.

Значит, остыли, слава тебе, Господи… Всё, больше трогать на пульте он ничего не будет!

С другой стороны – хорошо, что попробовал. Другим неповадно будет, чтобы не расходовать зря оставшиеся запасы энергии. Ведь, по идее, основной смысл наличия здесь этого монстра и ветерана Вселенной – Контакт. Ладно, вернёмся к конструкции монстра…

Тыкая и расширяя разные отсеки пальцами, Вержбовски добросовестно отснял на камеру всё от носа до кормы – и жилые помещения, и лаборатории (судя по куче оборудования), и мастерские.

Нашёл шахты с огромными дискообразными конструкциями – не иначе пресловутые «летающие тарелки», возможно, десантные корабли. Нашёл в кормовой части ещё более монументальные и неуклюже угловатые корабли – наверное, для строителей Курганов. А может, они служили и для добычи полезных ископаемых: внутри каждого удалось увеличить и рассмотреть циклопические устройства, напоминающие бульдозеры, проходческие комбайны, погрузчики и самосвалы. Да, шахты и котлованы одинаковы и на земле, и… где-то-там!

Нашёл он и склады с запасами пищи (а что ещё может быть в столь странных ёмкостях?), баки воды, цистерны (формой) с запасами газов для дыхания. Проверять состав местной атмосферы, впрочем, не его дело. А кстати, он уже однажды чуть не…

Взглянул на манометр. Пожалуй, пора уходить. Воздуха на три часа.

Отснять он успел не больше трети пространства Корабля, да и то поверхностно, без осмотра деталей. Ничего – он приблизительно понял, что можно, а чего лучше не делать – надо возвращаться. Пусть другие выясняют, что совсем нельзя!

Всё добросовестно выключив, он решил заглянуть в два оставшихся коридора. В центре наиболее важного и защищённого пространства должны находиться и самые важные механизмы и помещения.

В комнате, завершающей третий коридор, он их и нашёл.

Да и не мог не найти: Хозяева поставили их так близко ко входу явно в расчёте на это.

Статуи стояли на постаменте. Похоже, в натуральную величину. Во всяком случае, задняя часть хорошо бы вписалась в кресла, и кнопки были бы в пределах…

Первым стоял явно мужчина. Это нетрудно определить – он и выше, и мускулистей, и агрессивней. Весь его вид говорил: вперёд!

Да, такой не остановится. Мощный торс, огромные мускулы бочкообразных ног и рук. Голова, без намёка на шею переходящая в грудную клетку. Огромный объём лёгких. Относительно человеческих пропорции несколько искажены: ноги короче и мощней, торс длиннее и шире, голова мельче.

Кроме того, лицо явно поперёк шире, что придавало мужественному и сосредоточенному взгляду выражение, присущее больше не человеку, а питекантропу. Сходство усиливали мощные надбровные дуги, и глубоко сидящие глаза.

На голове – овально-приплюснутая причёска, из-за которой совершенно не видно ушей. Вместо носа – небольшая выпуклость, с двумя отверстиями ноздрей. Рот плотно сжат, зубов не видно. А жаль: антропологи переругались бы…

Кулаки мужчины стиснуты, словно он готов вступить в схватку. С кем угодно – чтобы добиться, пройти, защитить, отстоять…

При росте больше семи футов он производил потрясающее впечатление: уж такой точно – и защитит, и отстоит!

За ним располагались объекты его заботы: женщина с ребёнком на руках.

Пропорции женщины смотрелись куда грациозней.

Но красавицей назвать её язык не поворачивался. Настолько непривычно мощной была и её мускулатура – что на стройных и относительно более длинных ногах, что на животе. Талии, как таковой, не имелось вовсе, грудь же казалась небольшой и плосковатой. Лицо…

Пожалуй, его можно назвать привлекательным. Миловидным. Торс и грудная клетка женщины раза в полтора тоньше, чем у мужчины. Что же до ребёнка…

Он напоминал шар – с пришлёпанной сверху полусферой головки, – из которого торчали четыре толстеньких отростка конечностей. По длине и толщине ручки от ножек нисколько не отличались, и увенчивались пупырышками крохотных пальчиков.

Непонятно… Он готов голову прозакладывать, что эти крупные и сильные существа дышат, и строят обмен веществ на кислородной основе: ничто другое не подошло бы для такой конструкции. Или?..

Нет, наверное, правы те ребята на Базе, которые считали, что метан и аммиак – только агент для консервации. Но совсем не в том смысле, какой они имели в виду.

Нет, метано-аммиачная пробка Курганов нужна вовсе не для стабилизации и сохранности механизмов или ещё чего. Это – защита. Страховка Корабля от того, что его наводнят неразумные и негуманоидные твари, не открывшие межпланетные сообщения и скафандры. Кто попало не нужен этим братьям по разуму…

Ничего не скажешь: жестоко, но… рационально.

В очередной раз почесав гермошлем на затылочной части, Майкл подивился причудам гуманоидной эволюции. Неужели вот с ТАКОГО Природа начинает, а монстрами зелёного цвета с огромными грушами на тонюсенькой шее заканчивает?..

Впрочем, как он много раз себе напоминал, это не его собачье дело. Его дело – доставить отснятый материал. Да и самому выбраться живым. И желательно побыстрее!

Поэтому он не стал осматривать четвёртый коридор, а двинулся в зал перемещений.

Отлично! Его расчёты полностью оправдались: судя по знакам под чертой, он на Луне.

До чего приятно вернуться к маленькой, но родной гравитации, и к тусклому свету трёхъярдового колпака!..

Только теперь он осознал, до чего устал. Размышлять над вселенскими проблемами, конечно, хорошо, и если бы… Скажем прямо: если бы он задумывался над опасностями, которые его могли – и реально подстерегали! – в столь безрассудном путешествии, он никогда бы не решился. Ведь он не герой. Он словно сам себя загипнотизировал.

Теперь же, когда всё позади… Что ждёт его снаружи?

Засекретят ли его результаты ретивые чиновники и агенты от Служб Безопасности?

И не предпочтут ли попросту убить его, и сообщить всем, что он сгинул навсегда в глупой и безответственной попытке?

Оптимизма такие мысли отнюдь не вселяли. Однако выходить придётся.

Тяжко вздохнув, помолившись и мысленно попросив удачи, он шагнул в «местную» площадку, приготовившись спружинить падение с пятнадцати футов.

Но падение оказалось вполне комфортным: кто-то умный позаботился под «мусорным местом» поставить нечто вроде батута. Прочно натянутое на трубчатый каркас брезентовое полотнище смягчило удар, и даже подбросило его ещё разок, но только на ярд.

Он развернулся, оглядываясь. Ноги вновь тряслись. Нет, всё в порядке…

Господи! Он жив. О чём он и поспешил сообщить по рации, глядя, как к нему бегут, наводняя эфир приветственными и радостными криками, скафандры коллег, и тех, кто работал на очистке макушки Кургана…

Ох, какое счастье! Он Дома. И он жив! Как бы ни было интересно и таинственно ТАМ, в дебрях Чужой цивилизации, как хорошо здесь, ДОМА! Дома…

И… что же чувствовали ОНИ у себя на Родине, тщетно рассылая в разных направлениях сквозь бездонные ледяные равнодушные и смертельно опасные глубины Космоса десятки и сотни Посланников-кораблей, раз за разом убеждаясь, что и здесь, в очередной молодой системе, ещё никого не…