И вновь – нужно искать… строить Курганы… и ждать…

Какая жуткая вещь – Одиночество!

Своих слёз и рыданий, разносящихся на всю Луну, он не стыдился.

Вначале Артём услышал смех.

Смеялась женщина.

Смеялась весело и беззаботно – так смеются только молодые, когда вся жизнь впереди, и не нужно беспокоиться о ворчливых соседях и кровяном давлении…

Артём подумал, что это у соседей за стеной. Однако – нет. У них нет никого молодого. Там живёт пожилая чета с маленькой собачкой. И если бы пришёл кто посторонний, собачка заливалась бы оглушительным лаем. Как всегда встречает даже почтальоншу.

Других соседей попросту не слышно: сосед сверху положил при ремонте звукоизоляцию, и теперь если гоняет свои чёртовы Хард Металл и Панк-рок, звуки проходят только со стороны окон. Соседей снизу Артём знал плохо, но и там жила семья среднего возраста. И достатка. И – бездетная.

И вряд ли к кому-то пришли гости во… сколько там?.. в полдвенадцатого.

Смех повторился.

И Артём с некоторым раздражением и испугом подумал, что смеются в его квартире.

Полный дурных мыслей и предчувствий, он вылез из-за компа. Двинулся в обход.

Так. На кухне, откуда, как он первоначально посчитал, и идёт звук, никого. Ну, разве что «шалунья» спряталась за мусорное ведро. Ха-ха.

В зале, ванной и туалете тоже никого. Балкон… Хм. Нет, и здесь никого: он даже открыл шкаф с барахлом. Ну и глупость! Померещится же такое!..

Он сел снова в Одноклассников, но смех раздался опять, на этот раз не весёлый, а скорее издевательский.

Нет, точно – на кухне!..

Пока женщина смеялась, он крадучись (за что сам себя постыдился!) пробрался к двери.

Проклятье!.. Не хотелось, но пришлось чувствовать себя полным идиотом: кухня оказалась пуста. Но смешки явственно доносились оттуда!..

Встав в проёме, Артём легко обнаружил источник звуков: в метре над третьей табуреткой.

Сейчас, с его появлением, смех прекратился. Но явственно слышалось шумное дыхание. По нему Артём понял, что в кухне действительно кто-то есть. И этот кто-то видит его – растерянного, небритого, в драной домашней майке и растянутых тренировочных штанах.

И впечатление он на этого «кого-то» произвёл поганое: раздался тихий, но отчётливо пренебрежительный смешок.

Волосы на затылке явственно зашевелились и встали дыбом, а на шее Артём ощутил холодный пот.

Чё-ё-ёрт! У него глюки, словно у завзятого наркомана! Может, пересидел за компом?!

Или, ещё хуже: в квартире завёлся человек-невидимка!.. Вернее, женщина-невидимка.

Как ни странно, несколько отрезвила его мысль о том, что скажет жена, обнаружив незнакомку… Да и есть ли незнакомка на самом деле?!

Сглотнув, укусив себя за нижнюю губу и таким образом убедившись, что не спит, Артём быстро сделал два шага и обеими руками пронзил пространство над чёртовой табуреткой.

Ф-фу… Ему полегчало. Он понял, что мышцы свело, словно судорогой, и опустил похолодевшие руки вниз. Блин! Надо же…

Вот так люди и начинают слышать голоса, видеть эльфов или гоблинов, и рассказывать, что они беременны от инопланетянина…

Никого, конечно, на табурете не оказалось. В смысле, материального.

Но на всякий случай, чувствуя себя полным дебилом, Артём обошёл кухню, водя руками и пытаясь достать во все углы, и нащупать…

Он не знал, что намеревался нащупать – поэтому и прекратил, убедившись, что никаких невидимок на кухне нет.

Он вернулся за комп. Почесал бедро, щиколотку, и наметившуюся лысину – проклятые комары!

Мало, что искусали все руки и ноги, так ещё и за голову цапнули – под рукой нащупался здоровенный расчёсанный прыщ. Пришлось встать и прижечь его одеколоном жены. Прыщ это не испугало, он продолжал чесаться…

Артём оглянулся на открытое настежь окно, за которым светлела вечерняя заря июльской ночи. Комары, конечно, летят… Но не закроешь же – духотища страшная…

Пытаясь абстрагироваться, он застучал по клавишам.

Происшествие оставило гадливое чувство собственного кретинизма, и крохотный червячок сомнения: адекватно ли его восприятие реального мира…

Может, хватит виртуального общения?..

Через день ситуация повторилась.

Поскольку вечером жена снова отбыла на дежурство в свою Терапию, Артём, поужинав, снова зависал в нете. Правда, теперь читал: нашёл интересные подробности о рыболовных снастях. Было, кажется, ещё душней, чем накануне – он снял и майку.

На этот раз ему послышался не смех. Странно знакомый голос звал его по имени:

– Артём!.. Артёмка-сластёмка!.. Иди сюда, дам тебе конфетку…

Вот теперь настал черёд испугаться по-настоящему!!!

Так Артёма звала только его Первая. И только когда предлагала… себя!

На этот раз он покрылся липким ледяным потом сразу, ещё не встав со стула. Огромные мурашки – да что мурашки, жуки! – бегали по спине и шее!

А ведь он знал!.. Ещё тогда, в первый раз, понял, что приходила ОНА.

И подсознательно всю жизнь знал: рано или поздно этот день наступит. Юлия придёт за ним. И никуда он не денется…

Жаль. Дожил всего до пятидесяти… С небольшим.

С чувством осуждённого, восходящего на эшафот, он двинулся на голос: на этот раз в зал.

Тянуть с разборками не видел смысла. Уж если началось – значит, всё. Кранты. Крыша съехала, совесть одолела.

Ну почему, почему он тогда сбежал?! Может, и не любил, как уверял и её и… себя?..

А позже, когда она сказала, что беременна – испугался? Да, испугался-то он точно! Ответственности. Пелёнок и вони… Неизбежных скандалов с предками – жить-то пришлось бы у него.

Вот и сбежал в Москву.

Но ведь Юля умерла вовсе не из-за него! Она и вышла замуж, и нормально родила… И лишь в тридцать шесть скончалась от рака пищевода…

И эти годы для него – словно и не было… Рана свежа. Мучительной тяжестью сердце сжимает стальная рука совести, и к горлу подступает тошнота: виноват… Бросил… Обманул…

То, что он увидел в зале, в сумрачном свете заходящего солнца, сразу вернуло его на землю из заоблачных далей мистики и самоедства.

Картина выглядела дико, безумно. Здесь уж не до самокопания…

Просто – страшно.

На высоте примерно метра над его любимым креслом прямо в воздухе висели… два глаза.

Выглядели они так, как Артём однажды видел в каком-то научно-популярном фильме: со зрительными нервами, идущими куда-то назад и вверх, с вращающимися круглыми яблоками, и немигающим выражением… Он понял, в чём дело: нет глазниц, бровей, ресниц, лица – всего того, что должно окружать нормальные женские глаза!

А так, вроде, глаза смотрели на него даже без укора… Получается, хорошо, что причиндалов, делающих мимику, нет!

Но всё равно горло Артёма перехватило. Ноги задрожали. Он судорожно вздохнул.

Однако сказать не успел ничего.

Голос, до боли знакомый, и ни чуточки не изменившийся голос, произнёс откуда-то из воздуха, из места чуть пониже глаз:

– А-га, вот и ты. Ну, иди же, маленький, иди скорее!.. Мама приготовила конфетку!..

Интонации резанули по сердцу мучительной лавиной воспоминаний: да, она так и говорила с ним… Словно мать с непослушным малышом. А ведь он всего-то на три месяца младше!

Вдруг волна возмущения залила затылок и лицо: он не мальчик! Он взрослый состоявшийся мужчина! Да и мертва она давно!..

И вообще, что это за бред: почему Призрак его Первой не может явиться сразу весь и во плоти – ну, вернее, не во плоти, а цельным изображением?! То есть так, как положено порядочным Призракам?!

Ощутив, что сбросил гипноз (он – не кролик!), Артём почти спокойно подошёл, и протянул руку…

И лучше бы он этого не делал.

Потому, что глаза – оба – оказались на месте, и его покрытая липким потом ладонь ощутила мягкую упругость и скользкость поверхности левого яблока…

Да, оно висело там! Материальное и несомненно существующее! И вывернулось кверху – взглянуть на него!