Не видит! НЕ ВИДИТ!!!

Тщетно он приказывал себе отключиться, а Юлии – исчезнуть!

И не думала она исчезать.

Только когда осталась абсолютно без одежды, раскидав её по всей комнате и вызвав у Артёма жуткое неудобство в штанах (Ещё бы! Как теперь встать: ведь среди начальников – три женщины!), соизволила раствориться в воздухе со сладострастным вздохом!..

Артём поспешил попросить у соседа передать графин, и трясущимися руками налил себе полный стакан… Вопросов, правда, никто не задал, но все на него посмотрели.

Плохо.

Если в лоб никто и не спросит, всё равно они подумают.

И подумают правильно.

Что он – готов. Для досрочной пенсии. Переработал, дескать, старичок, нагрузка и нервы доконали! И если он в ближайшее время сам ничего не предпримет, есть шансы, и очень неплохие, что предпримут за него…

С-сука чёртова! Самка поганая! Вот уж поиздевалась!.. Всласть! Или… мстила? Как же тогда мелочна эта месть!..

Наконец планёрка закончилась.

Для него всё вокруг происходило уже словно во сне… Во сне, в котором он играет главную, ведущую роль. Да уж, пусть он артист, пусть всё – только игра. Но!

Остальные не должны понять, что он уже не с ними.

Что его поле зрения куда шире, его восприятие – сверхвосприятие, и ему доступны такие глубины философии и явлений Природы, какие остальным и в волшебных грёзах не привидятся.

И самая желанная Девушка его Мечты…

С другой стороны – и слава богу, что всё это доступно лишь ему!.. Зачем ему конкуренты?

Нет, до поры до времени он хочет остаться неузнанным, он, Сверхчеловек… Сверхлюбовник. Избранный. Неважно, кем! Важно, что он это ощутил. И – принял…

Согласился принять.

А сейчас, чтобы понадёжней замаскироваться под обычного простого человека, работника, ему лучше всего…

Артём прямым ходом двинулся в медпункт, на ходу злобно расслабляя галстук, и сердито глядя на чёртовы кадки с фикусами-пальмами в коридоре, словно те в чём-то виноваты.

Бессменная и почти абсолютная властительница медпункта, Резеда Рафиковна, приветствовала его атакой в лоб:

– Ба, Артём Саныч, вы что-то очень бледный сегодня… Давление?

– Добрый день, Резеда Рафиковна. Да нет, не давление… Что-то мне как-то просто нехорошо. Задыхаюсь. И мысли дурацкие лезут… О смерти…

Боже, дурак! Зачем он так сказал?! Ведь никакие мысли его не мучают! Особенно о смерти… Что врачиха сейчас подумает?!

Но ведь должен же он хоть что-то сказать?! Оправдать как-то приход сюда?..

Ведь слухи, которые наверняка поползут после планёрки, быстро дойдут и сюда – и очень даже быстро! «Сарафанное» радио на их небольшом Комбинате работает отлично!

– Чего-чего?! – огромные телеса заходили ходуном от смеха. Доктор беспечно махнула ручкой в бриллиантовых перстнях, и непритворно развеселилась: – Саныч! Прекрати свои дурацкие шуточки! Ты у меня тот ещё огурчик!.. Ну-ка, снимай рубашку с удавкой, и залезай сюда!..

Артём так и сделал, расслабленно откинувшись на вначале неприятно холодившую спину кожу лежака. Резеда натянула на его плечо манжету тонометра – новомодных штучек-дрючек она не признавала. Артём почти успокоенно следил, как давление оказалось в норме, глаза – в порядке, колено-вскидывательные рефлексы на месте, и всё остальное, что составляет вполне полное обследование тела…

Если бы ещё духа… Но это – к психиатру!

– Ну, как там Клавдия-то твоя?.. А Лена? А внучата?..

Ощущая глупую улыбку на лице, которая возникла как-то сама по себе, без всяких сознательных усилий, он действительно расслабился, отвечая на привычные бытовые вопросы, которые, как он знал, и правда волнуют Резеду – она-то уж реально «болела» за физическое и духовное здоровье своих подопечных. Да и вообще к работе относилась не как к формальности, а… наверное, как к продолжению собственной семьи – холёному и всегда обстиранному и наглаженному мужу, и трём цветущим девахам-дочерям.

Через час его не без ворчания, что «только время у занятых людей отнимает», выдворили из кабинета, порекомендовав съездить или сходить на рыбалку – благо завтра суббота.

Артём вполне искренне порадовался и поблагодарил. Хоть с телом всё в порядке. А что с его новым Сознанием, остальным знать рано. Да, собственно, и незачем!

А что до «отнимания времени» – он был спокоен. Знал, что у Резеды вообще редко кто из мужчин бывает, а если и заходят с болячками, то больше женщины: потрепаться, а заодно и от работы официально откосить на пару часов. Ну и правильно: к ним на работу задохликов всяких не возьмут – отсеют при обследовании… Потому как работёнка не для хилых и нервных.

У себя в Отделе он теперь ходил гоголем: Резеда прописала-таки ему таблетки, и он поспешил парочку съесть прямо при всех. Для общего укрепления комплексные витамины – отлично. А ново-пассит поможет расслабиться… (А то, что больше практически не выписали ничего серьёзного, а только какую-то фигню от давления, остальным знать не надо!)

Своё посещение медпункта он тоже прокомментировал для Петровича:

– Что-то я задохнулся у шефа в кабинете. Дай, думаю, схожу к Резеде, вдруг найдёт чего. А заодно и потреплюсь, о своих-то заботах…

Петрович, никогда не отличавшийся тактичностью, ляпнул прямо «в глаз»:

– Ну, и как предынфарктное состояние?

– Отлично. Не обнаружилось… Пойду, поработаю, вдруг ещё не всё потеряно.

– Ага, мечтатель. Поговорка «от работы кони дохнут» не про нас, а про шахтёров!..

– Ладно, жив пока, и хорошо. Ты как завтра, на рыбалку сходим?..

– Хм… А чего не сходить, коль приглашают… Но – не больше одной!

Доработал до конца дня Артём почти успокоившись. В пятницу он заканчивал, как и все, на час раньше. Проверяя сметы и расчёты, засиделся на десять минут дольше обычного: когда выбрался в коридор, там уже замерли звуки шагов и весёлых переругиваний – все ушли.

Из кабинета шефа вышла, оправляя юбочку, Юлия. Волосы всклокочены.

Из потаённых глубин его нового, почти во всю Вселенную расширенного сознания, выплеснуло водопад гнева и ревности. Он почти услышал, как от его злости и внутреннего крика зашатались звёзды на вековечных колеях-орбитах!..

Здесь же, в этом бренном и приземлённом мире, кровь бросилась Артёму в лицо:

– Ты!.. Что ты там делала?!

– Ой-ой-ой, какие мы ревнивые, скажите, пожалуйста!.. Отчёты мы читали! А очень, оказывается, приятный мужичок твой Шеф!..

Чувствуя, что от глупой и бессмысленной ревности теряет последний рассудок, Артём рванул на себя дверь…

Шеф оторвал взор от бумаг на столе, и недоумённо уставился на Артёма. Следов беспорядка в одежде заметно не было… Вот зараза: подставила!.. Точно: мелко мстит и пакостит!

Чувствуя, что положение надо как-то спасать, Артём выдавил:

– Геннадий Васильевич… Простите, что без стука… Можно?..

Шеф, если и удивился, виду не подал:

– Входите, Артём Александрович. Присаживайтесь – прошу.

Когда Артём уселся на ближайший к шефу боковой стул – пожизненное место Главного Инженера – шеф слегка улыбнулся, то есть приподнял кончики губ:

– Слушаю вас.

– Геннадий Васильевич. Не хотел вас зря беспокоить. Мне сегодня на планёрке… стало плохо. – шеф кивком дал понять, что от него этот факт не укрылся, – Но потом, когда меня осмотрела Резе… э-э… простите, наш доктор, она сказала, что всё для моего возраста в порядке. «Лучше, чем у молодых». Но я всё равно чувствую: что-то во мне… не так. Не так, как всегда. Я… в общем, Геннадий Васильевич! Можно мне недельку, в счёт отпуска?!

Артём чувствовал, что вязнет, как муха в паутине, в собственной неубедительной лжи, но остановиться не мог. Он должен восстановить психику! И хорошо, что так получилось, что он пришёл первым, а не ждал, когда про него наплетут и секретарше шефа, и… всем остальным.

Шеф оказался молодцом. Практически не колебался:

– Конечно, Артём Александрович. Ваш отдел идёт без нарушений графика. Оставьте за себя Вадима Петровича, а заявление можете написать прямо сейчас, я подпишу.