Я пробегаюсь глазами по первой странице, затем по следующей... затем ещё... и ещё... Я растворяюсь в словах и чем больше читаю, тем сильнее любопытство.

Судя по написанному, Солнцестояние - это собрание четырех основных царств: Ночи, Дня, Флоры и Фауны. И происходит оно в течение неделе перед самым долгим днём года. Это праздник обновления, который устраивают в Царстве Флоры, и его цель состоит в том, чтобы отметить возрождение жизни. Соперничество и вражда забываются на неделю, чтобы все четыре царства могли встретиться, обсудить проблемы и повеселиться.

Судя по записям, не посетить Солнцестояние - огромное табу, поэтому Малаки так упорно ходил за Десом.

Как только я закончила главу, книга закрылась. Ла-а-а-а-адно.

Я беру следующую книгу из стопки, эта о Царстве Флоры. Как и в предыдущий раз страницы переворачивается на нужную. На ней изображена красивая женщина с вьющимися, пламенно-рыжими волосами, зелёными глазами и с лозой кроваво-красных маков на руке. Мара Вердана, говориться в описании ниже, Королева Флоры, и её супруг - король ГринМэн.

Я с удивлением смотрю на картинку. На ней изображено двое?

Но присмотревшись, я увидела его. Король смешивается с зелёной листвой на заднем плане. Рядом с Королевой Флоры буквально Зелёный человек[3] с кожей светло-изумрудного оттенка, а волосы и борода более тёмного. Зато в глазах сверкает озорство.

Я долго смотрю на картинку. Мара Вердана олицетворение ярких, благоухающих цветов в расцвете сил, а ГринМэн - зарослей кустарников и мягкой травы; он - всё то в растениях, что не видно и не оценивается. Эти правители будут принимать Солнцестояние, и они же порабощают людей. Меня это очень волнует, особенно потому, что на вид правители не походили на злых или несправедливых. Точно так же, как и мой отец не казался человеком, который издевался над дочерью.

Я отталкиваю книгу.

Где Дес?

До меня доходит, что я жду почти полчаса, а он ещё не появился. Рассеяно я кручу браслет на запястье, смотря на бусины, и меня осеняет. Мне не нужно его ждать. У Деса есть эффектная визитка.

- Торговец, - произношу я в пустой комнате, - я бы хотела...

- Заняться любовью? - говорит Дес, овевая щеку дыханием. Его голос тягуч, как ирландский виски. Я оборачиваюсь через плечо, на накаченное тело Деса, закрывающее собой ряды книг. Он упирается рукой в стол и смотрит на мои губы. - Если да, ангелочек, то я с радостью всё устрою.

Он кажется таким взволнованным, и в его глазах видны искры. Мне почти стыдно за нетерпение.

- Зачем я сюда пришла? - спрашиваю я, оглядывая комнату.

- Я предположил, что ты захочешь узнать больше о Солнцестоянии.

Я вновь смотрю на него.

- Иногда меня поражает, как хорошо ты меня знаешь.

- Я - Властелин Тайн.

И смотрит на стопку книг, после чего бубнит:

- О, ты даже не добралась до самого интересного.

Затем переводит взгляд на замалёванный холст. И с шипением втягивает воздух.

- Ты дерзкая, нахальная малышка, - говорит он, кривя губы. Затем щёлкает пальцами, и холст подлетает к нему. Дес берёт его в руки и изучает потускневший образ. - Пробовала силы в живописи? - спрашивает он, выгибая бровь.

- Ты рисовал меня, - обвиняющим тоном заявляю я.

Неужели я надеялась пробудить в нём совесть? Если так, то я явно направляю усилия не в то русло.

Он опускает картину.

- Ты в курсе, что цензура убивает творчество.

- Мне всё равно.

Дес приближает лицо к моему.

- О, но если твои стоны прошлой ночью то, о чём я думаю, то тебе не всё равно на любое проявление творчества.

Мои щеки заливает румянец

- Когда отправляемся на Солнцестояние? - спрашиваю я, поглядывая на стопку книг.

- Завтра.

Я едва не падаю со стула.

- Завтра?

Теперь настойчивость Малаки обретает смысл. К слову о принятии решения в последний момент.

Дес притягивает стул, ставит его рядом, садиться и закидывает ноги на стол. После чего складывает руки на груди, блестя военными браслетами.

- Если бы прочитала книги, не удивилась бы.

- Я даже не знаю, какой сегодня день, - возражаю я. В Царстве Ночи не висят повсюду календари. - Или, если на то пошло, - продолжаю я, - сколько дней в году в Потустороннем мире.

- Столько же, сколько и у тебя.

Я с раздражением выдыхаю.

- Я не об этом.

- Сегодня семнадцатое июня, - говорит Дес.

- И не об этом.

Он бросает на меня снисходительный взгляд, затем щёлкает пальцами. Одна из книг начинает парить над стопкой, затем плывёт по воздуху и опускается в раскрытые ладони Деса. Я вопросительно смотрю на него.

- Что ты делаешь?

- Время историй, ангелочек, - говорит он. - Тебе нужны ответы, а я сегодня снисходителен, так что скормлю тебе рассказы ложкой прямо в твой греховный рот.

Я поджимаю губы, заставляя Деса схватить меня за подбородок и поцеловать. После чего он возвращает внимание к книге, открывает её, и страницы начинают сами быстро переворачиваться.

- Ах, вот она, - говорит Торговец, когда страницы останавливаются. - Краткая история четырех царств.

Он начинает читать, и в его голосе появляется протяжный акцент лондонского простолюдина. Дес объясняет старое соперничество между Флорой и Фауной, Днем и Ночью, а я смотрю на него, совершенно очарованная его голосом и харизмой.

- ...каждый борется за пограничье, которое, по их мнению, принадлежит им, хотя Великая Мать и Отец говорили о земле, море и небе, принадлежащим всем существам. В сердцах этих существ зародилась жадность, и росла с каждым прожитым днём.

Скучный текст оживил голос Деса. Одну за другой Торговец берёт книги и читает с различными акцентами - иногда ирландским, иногда русским, то с немецким, то с французским, а одну книгу - к моему полнейшему изумлению - читает с калифорнийским говором тусовщицы.

Дес оказался прав - некоторым книгам, написанным позже, не нужно причудливое повествование, они намного интереснее предыдущих.

Из поздних томов я узнала, что у отца Короля Дня был гарем из людей, и то, что он стал отцом Януса - нынешнего Короля Дня - и его, покойного, брата-близнеца Ялиуса считалось чудом.

А ещё узнала, что Мара Вердана, Королева Флоры, не была наследницей, ею считалась её старшая сестра Талия. Однако, не успев взойти на трон, Талия влюбилась в странствующего чародея, выдающего себя за менестреля. Он околдовал её, заставив поверить, что они пара, и она с радостью отдала ему большую часть своей силы. Тогда чуть не развалилось Царство. В конце концов, чародей был казнен, а Талия, так и не оправившись от душевной боли, убила себя своим же мечом.

Я напрягаюсь, когда Дес переходит на рассказы о Царстве Фауны, а точнее, к Карнону, который, по словам автора, был "мягкосердечным" юношей.

- В Царстве воцарился страх. Из добрых душ выходят плохие правители, особенно в царстве зверей, - читает Дес. Я рассеяно поглаживаю большим пальцем чешую. - Но Карнону удалось сочетать в себе и мягкость и силу. Он походил на медведя, который мог сюсюкаться с молодняком, но держать в страхе чужих. Под его руководством в царстве воцарилась истинная гармония, и прекратились войны, которые велись несколько столетий.

Дес закрывает книгу, а я перевожу взгляд с него на фолиант и обратно.

- Подожди, - говорю я. - И это всё? Ни слова о безумии?

- Он совсем недавно обезумел, и в старом фолианте о таком не говорилось.

- Как они могли считать его мягким правителем? - спрашиваю я. Он насиловал и заключал в тюрьму женщин.

- Калли, - тихо замечает Дес, - мы оба знаем, что монстрами не рождаются, а становятся.

Я понимаю, что это правда, но для меня она горька.

- В истории он должен быть таким, каким был. - Я ковыряю одну из чешуек, слова книги врезаются в голову.

- Так и будет.

Гнев немного стихает после слов Деса, но я не могу выбросить из головы образ безумных глаз Карнона.

"Красивая, красивая птичка",- его голос эхом разносится в голове.

При упоминании Карнона, вновь всплывает тайна, которую ещё нужно разгадать. Виновен не только он. Есть ещё кто-то, кто знает, зачем похищали людей. Как знает и что произошло с Королём Фауны, почему его сердце стало таким чёрным. И что же значит его смерть для остальных?

Женщины всё ещё спали, а их дети терроризировали фей. Какое бы тёмное заклинание не произнес Карнон, его смерть не разрушила его.