Сэр Этьен в недоумении смотрел на сына.

  - Ваш друг Шелдон? Молодой Шелдон?

  - Да, и я полагаю, его сведения надежны. То же самое сказал и мистер Кемптон, начальник местной полиции - он зять леди Холдейн. А у вас есть основания сомневаться? Вы слышали нечто дурное о молодом Чилтоне?

  Сэр Этьен Монтэгю ничего не слышал. Но сам Шелдон - в друзьях у Джулиана? Верить ли этому? Старший Монтэгю неоднократно слышал блестящие отзывы о нём, и предположить, что такой человек...

  - Вы действительно друзья с мистером Шелдоном?

  Джулиан пожал плечами.

  - Он называет меня другом. Почему это удивляет вас, сэр?

  - Вы хотите, чтобы я объяснил?

  - Да, - Джулиан понимал, что услышит от отца, но предпочёл выяснение всех обстоятельств - неопределённости в отношениях.

  - Не было месяца, сэр, за семь лет, исключая последние полгода, когда бы я не получал сведений о ваших непотребных и извращённых распутствах, дуэлях по ничтожным поводам, бесшабашному риску, коему вы поминутно подвергали себя, и иных скандальных, хотя и замятых, историях. Удивляюсь, как у вас ещё хватало времени на учёбу. И вы хотите уверить меня, что пользуетесь уважением и дружбой виконта Шелдона, человека высокой добродетели и безупречных достоинств?

  Джулиан улыбнулся.

  - С мистером Шелдоном мы действительно препирались относительно всех перечисленных вами вопросов, но ныне уже нелепо разбирать аргументы сторон, поскольку я ...- Монтэгю-младший замялся, - я поумнел, и сегодня признаю правоту виконта. Но он сам неоднократно замечал, что нет ничего страшного в том, что в двадцать лет вы принадлежите к радикалам, беда, если в пятьдесят вы не стали консерватором. Я замечаю в себе задатки тори, отец. Со шлюхами покончено. С дуэлями покончено. С дурацкими историями покончено. - Голос Джулиана Монтэгю, отвердев, стал отдавать металлом.

  Сэр Этьен долго смотрел на сына. Тот продолжал:

  - Я хотел бы попросить у вас прощения, отец, за неповиновение вам, за дурную гордыню и дерзость, за ничем не оправданный гнев на брата и неприязнь к нему, за мои распутства, которым нет оправдания, за безответственный риск, которому я по глупости подвергал свою жизнь, за всё беспокойство, что причинил вам в эти годы.

  Монтэгю-старший оглядел сына.

  - Такое покаяние делает вам честь, сэр. Но мне хотелось бы уточнить ещё один вопрос. Сколько у вас на счету? Ваши долги?

  Джулиан оторопело уставился на отца.

  - Долги? Разве что пять или шесть... а, еще две рубашки ... девять шиллингов прачке, и поставщику... фунтов двадцать будет.

  - Что? Я спрашиваю, сколько на вашем счету?

  Джулиан пожал плечами.

  - Мне на учебу было выделено шестнадцать тысяч фунтов, процент с которых составлял восемьсот фунтов в год. Я в среднем тратил около пятисот фунтов в год, остаток процента составил за годы учебы тысячу восемьсот фунтов. Добавим сюда двести семьдесят фунтов прибыли с невостребованных сумм. Кроме того, - тут Джулиан самодовольно усмехнулся, - я выиграл у молодого лорда Найджела - двести фунтов, у Сирила Вернона сто пятьдесят, у Рональда Паркера - сто тридцать, и сто - уже здесь, у мистера Тэлбота и мистера Иствуда - в паре с мистером Чилтоном. Итого - чистая прибыль с кона - пятьдесят фунтов. Таким образом, сальдо у баланса - Монтэгю вынул из кармана книжку - восемнадцать тысяч шестьсот фунтов, с которых в конце года я получу еще свыше девятисот тридцати фунтов, что составит девятнадцать тысяч пятьсот тридцать фунтов, откуда надо вычесть...

  Сэр Этьен выхватил у сына чековую книжку. Он не верил глазам. Кто бы мог подумать, а? Он был твердо уверен, что от выделенного на учебу младшему сыну капитала и гроша не осталось. А сынок, оказывается, не транжира. Может, слухи о его дебошах преувеличены Джорджем? Монтэгю-старший полагал, что тот, полностью промотавшись, пытался просто разжалобить его, разыгрывая роль блудного сына, но теперь у слов Джулиана была другая цена. Если человек говорит о раскаянии, имея почти тысячу фунтов годового дохода... Сэр Этьен вздохнул с заметным облегчением.

  - И каковы ваши планы на будущее?

  Джулиан ответил, что хотел было обосноваться в Лондоне, его учитель обещал дать ему рекоменnbsp;Монтэгю облегчённо вздохнул. Лицо его просияло. Все заботы позади, сестрица устроена и будет женой достойного человека, чего ещё желать?

дацию, но ... - Монтэгю замялся, - после одного случая в городе он получил предложение от мистера Арчибальда Кемптона работать в местной полиции и пока не принял никого решения.

  - В... полиции? Вам предложили работать в полиции?

  - Ну да, сэр. Но я ещё не определился. Скорее всего, всё-таки выберу Лондон. Но сейчас важно устроить брак Кэт.

  Отец скрыл изумление от услышанного, но про себя не мог не подумать, что что-то он в сынке не понял изначально. Они достаточно быстро урегулировали вопросы с приданым сестры, и заговорили о Томасе.

  - В субботу был консилиум, они ничем меня не обнадежили. Максимум, месяц...

  Глава 29, в которой, к немалому удивлению мисс Иствуд,

  деяния мистера Монтэгю, джентльмена весьма авантюрного склада,

  были названы Божьим Промыслом...

  Весть о замужестве Эннабел явилась для мистера Вивьена Тэлбота просто ударом, громом среди ясного неба. Мать, узнав причины его изгнания из общества, была потрясена и буквально убита - сын был её любимцем и гордостью. Потрясение дурно сказалась на её слабом здоровье, и пожилую женщины парализовало. Но это не сильно взволновало Вивьена. Чем меньше мать будет во всё соваться - тем лучше. Важнее было другое. Тэлбот, сидя в имении, всё время ждал рокового известия о гибели сестрицы и даже примерял к физиономии некоторые скорбные, уместно безрадостные и даже потрясенные выражения. Как лучше отреагировать?

  А тут - сообщение поверенного о том, что Эннабел, которую он привык уже считать безвременно скончавшейся от несчастного случая, а то и покончившей собой от несчастной любви - ибо его равно устраивали обе версии, - вдруг отправляется вовсе не на тот свет, а под венец! Да ещё с Иствудом, тут же затребовавшим приданое!

  Это было уже слишком!

  В гневе и ярости Тэлбот примчался к поверенному, но сделать ничего не смог - тот просто исполнил должное. Кроме того странное выражение, появившееся на лице поверенного, подсказало мистеру Вивьену Тэлботу, что он потерял голову. Что он делает? Надо немедленно взять себя в руки. Тэлбот сумел это сделать, и даже разыграл перед мистером Стаффордом небольшой спектакль, мотивируя свою несдержанность тем, что сестра сделала столь недостойный выбор. Ведь мистер Иствуд - распущенный транжира! Ох, Белл, что же ты наделала?!

  Мистер Стаффорд прекрасно знал, что перед ним человек, вышвырнутый из общества за деяние, которое мало было назвать аморальным, но выслушал мистера Тэлбота с улыбкой понимания. Основное достоинство умного мужчины в том, что он все понимает. Правда, это же является и его основным недостатком. Мистер Стаффорд, и вправду, не очень лукавил, все понимая. Мистер Вивьен Тэлбот стал вдвое беднее, а этот удар - в добавление к общественному остракизму, - действительно способен заставить и не такого мерзавца, как этот, потерять контроль над собой.

  Чего ж тут не понять-то, помилуйте?

  'Дороже всего себя ценят те, кого никто никогда не купил бы и за ломаный грош' - этот печальный вывод сделал через неделю после свадьбы мистер Лоренс Иствуд. Долги ему больше не угрожали, и он вздохнул с облегчением. Правда, братец мисс Тэлбот не приехал на свадьбу, но это, зная теперь уже, как и весь свет, обстоятельства и причины изгнания Вивьена Тэлбота, не удивило и ничуть не расстроило Лоренса. Деньги, назначавшиеся в приданое, были получены. Мистер Иствуд удивился словам поверенного, что мистер Тэлбот вёл себя после выдачи суммы весьма странно, но у Лоренса было слишком много своих проблем, чтобы думать о странностях бывшего дружка. Кроме того - что скрывать - Лори вообще предпочитал теперь поменьше думать: голова, особенно под вечер и на дождь, болела неимоверно.