По пути Зунг с удивлением заметил, что мертвецы из Клёца в свою деревню не ушли. Они стояли там же, где их остановила повелительница - вся добрая сотня крестьян, сорванных в ночи на помощь Бокси. Человек двадцать из них всё ещё образовывали круг, в котором ночью били Лимна. А ведь уже - за допросом Бокси в замке Мнил - давно миновал полдень. И не подумали разойтись "свободные крестьяне"! Должно быть, без команд Бокси они попросту не действовали.

   Коня под Клёцем Зунг нашёл без труда. Из интереса заглянул в деревню - и никого из людей не нашёл, будто в одночасье население вымерло. Только собаки на привязи громко лаяли. Они были, по-видимому, живыми, а значит, не могли управляться карлицей посредством её самодельной суэниты.

   Пройдя по деревне, Зунг убедился, что весь Клёц существовал исключительно грабежом. Каждый сарай, каждый амбар, каждый дом оказался донельзя заполнен великанскими вещами. Чтобы снести их сюда, здешние мертвецы сделали, наверное, несколько десятков ходок. А тупой Ом видел, что они делают, и ничего не предпринял.

   Кроме грабежа родового наследия замка Мнил обитатели Клёца ещё занимались сельским хозяйством, но - кажется, без большого успеха. Не убранные, на корню погнившие урожаи на огородах, высоченные заросли сорных трав, отощавшие животные в хлевах составляли яркую иллюстрацию к словам Бокси о процветании Клёца под её чутким руководством. Судя по тому, как беспомощны здешние мертвецы, если не получают прямых указаний, их труд нуждался в исключительно подробной регламентации, на которую у хозяйки Клёца не было то ли сил, то ли желания. Всё-таки она по призванию воровка, а не деревенский управляющий.

   Захватив с собой барабан, который так и лежал у дома, где они с Лимном обнаружили Бокси, и откуда ему с такой поспешностью пришлось уносить ноги, Зунг вернулся к коню. Приторочив барабан к седлу, разведчик забрался внутрь коня и, пришпорив себя локтями, понёсся в сторону Мнила. Теперь он не обходил клёцевских крестьян, стоявших под мелким дождиком на том же месте, а проехал прямо по дороге, забрызгав некоторых с ног до головы грязью из дорожных луж. Эти странные существа даже не поморщились, словно были застигнуты мыслью о чём-то чрезвычайно важном, словно творили в своём уме какой-то новый мир, в котором залепившая глаза грязь - не помеха для зрения.

   Добравшись до замка Мнил, карлик вылез из коня, отвязал барабан (то-то порадуется добрый Ом старому знакомцу!) и сложил животное в неприметную кучку у крыльца, накрыв её мешком.

   Сгибаясь под весом неудобного в переноске барабана, Зунг вошёл под высоченные голые своды великанского замка и сразу же встретил Ома. Тот, как и следовало ожидать, прослезился - и сразу же воспользовался доставленным из Клёца предметом по прямому назначению. А так как чувство ритма у бедного великана оставляло желать лучшего, Зунг оставил его упражняться, сам же отправился поискать Лимна и Чичеро. Но ни того, ни другого он не нашёл.

   От Лимна в подвале осталась одна лежанка из соломы. К счастью, Бокси точно была на месте, о чём свидетельствовал встретивший шаги Зунга поток ругательств из-за двери. Чичеро же, оставленный Зунгом в замковой библиотеке, не то чтобы не нашёлся, но представлял собой тюк с вещами и конечностями: оживлявший его Дулдокравн вышел куда-то пройтись.

   В сердце Зунга поселилась было тревога, но тут до него донеслись возбуждённые голоса сверху, и он поднялся на чердак. Здесь как раз дрались Лимн и Дулдокравн. Так - в привычной для всякого карлика форме - они решали сложный вопрос, что делать дальше, когда все тени мертвецов из Клёца им удастся собрать.

   Обсуждались две возможности. Можно было, следуя исходному намерению, взять все тени под свой контроль, после чего велеть мертвецам попереносить все краденные вещи обратно в Мнил и вернуться к работе на несчастного Ома. Можно же было попробовать вступить в сговор с Бокси, которая, понятное дело, разобижена, но может быть полезна возложенной на разведчиков миссии своими особыми способностями.

   Старой Бокси - это ясно - зачем-то нужны великанские вещи (может, ей за них таки хорошо заплатят!), и, согласившись отдать их ей, карлики, якобы отрёкшиеся от непреклонного посланника Смерти, смогут потребовать ответной любезности. Слабое место второго варианта - то, что доверять Бокси из Шенка нельзя ни на гнилую виноградину. Кто её вынудит выполнить те обещания, которые она даст Лимну и Зунгу?

   В драке, что разгорелась уже между Лимном и Дулдокравном - и к которой не замедлил присоединиться Зунг, не было ни одного убеждённого сторонника верности великану Ому, убеждённых же сторонников сговора с подлой Бокси было и того меньше. Карлики колебались, причём стоило в этих колебаниях кому-то склониться к одному из вариантов, как остальные принимались с жаром возражать, привычно разбивая носы, чувствительно пиная в живот, стуча головами о стены.

   Каждый дерущийся при всём своём азарте не забывал, что судьбу дальнейшего похода решат не они, а Чичеро, в которого им - или, скажем, одному Дулдокравну, рано или поздно придётся сложиться. Чичеро же, пусть и не питает к Ому большого уважения, со злоязыкой карлицей объединяться не станет.

   Выбросив из себя накопившийся запас злобных чувств, карлики спустились с чердака в библиотеку, где Дулдокравн юркнул в тюк с неподвижными останками Чичеро. И вовремя: к радушному хозяину замка Мнил пожаловал гость. Ещё издали, оповещая Ома о его прибытии, оглушительно прогремел звук охотничьего рога. Такой громкий звук под силу извлечь лишь лёгким великана.

  * * *

   Ом, по своему обыкновению, вышел встретить гостя на крыльцо. К нему присоединился несколько удивлённый Чичеро. Посланнику почему-то не верилось, что добряка из Мнила кому-то, находящемуся в здравой памяти, взбредёт посетить.

   Но вот на дороге - той самой покрытой лужами грунтовой дороге, отходящей в сторону Мнила от Большой тропы мёртвых - показалась преизрядная свора собак, за нею - лошади, числом не менее сорока. Часть лошадей шла со всадниками на спинах, часть - тащила за собой огромный несуразный экипаж. Над красными спинами лошадей щёлкал бич.

   Собаки, лошади и их всадники ещё издали поражали какой-то предвосхищаемой жутью. Лошадей, да и собак тоже, отличала необычная масть - тёмно-красная с белыми разводами, всадники же, как будто бы, просвечивались насквозь. Стоило же им подъехать ближе, как Чичеро с содроганием понял, что всадники, оседлавшие красных коней - попросту костяки, вооружённые длинными копьями, странность же внешнего вида лошадей происходит - от прозрачности их шкур. Или же - от полного этих шкур отсутствия. В беге лошади демонстрировали работу своих мышц во всей её тошнотворной наготе. Тайна необычного собачьего окраса разрешилась аналогично.

   - Похоже, это какая-то "Дикая охота"! - с тревогой произнёс Чичеро, проверяя ход меча в ножнах. Ом же большой тревоги не испытал:

   - Ой, я знаю, кто к нам пожаловал! Это же... ну этот, наш дальний родственник и друг семьи. У него тут тоже замок неподалёку!

   Чичеро понадеялся на то, что добрый Ом ничего не путает. Больно уж грозно выглядел выезд этого дальнего родственника и друга семьи. Особенно неприятные ощущения вызывала масть лошадей. Ну кто на таких страшилищах поедет к друзьям в гости?

   Тот, кто дудел в рог, сам правил своим экипажем - трёхколёсной открытой каретой в полный великаний рост, богато декорированной черепами крупного рогатого скота, а кое-где - и человеческими. Можно себе представить, какое впечатление сия декоративная тема смерти могла производить на суеверных живых людишек. Именно их весельчак "друг семьи", едущий вслед за этой пугающей тошнотворной сворой и ловчими, вероятно, и затравливал. Какую-то другую дичь ведь не станешь пугать столь экзотическим образом.

   - Ба, да это же Плюст из Глюма! - узнал Чичеро подъехавшего.

   Да и как было не узнать: это тот самый "ноздреватый" великан, который на симпозиуме у Цилиндрона стал самым заметным по причине редкой бесцеремонности; он решительно всех поражал своим грубым юмором, доходящим до откровенного хамства.