Он и так стал расспрашивать Ома о Чичеро, но - без особенного вдохновения, скорее по инерции. Гоняться ему сейчас за Чичеро, разоблачать карликов: как-то это мелко... Дрю сейчас завершал большой круг, сделанный им после арбалетного обстрела перед Цанцем (ведь от Мнила до Цанца - рукой подать, если бы не болото). Поэтому не мог он с бодростью встать на след Чичеро более чем двухмесячной давности.

   В итоге расспроса Дрю выяснил у Ома следующее. Чичеро здесь побывал первым долгом, как только выехал из Цанца. Сначала был один, потом к нему присоединилось два отшибинских карлика - Лимн и Зунг. Интересовался убожеством обстановки замка, обещал поискать воров, что и выполнил. По просьбе Ома разогнал несколько теней, слоняющихся на дороге перед замком. Осмотрел обе принадлежащие Ому деревни - Мнил и Клёц, причём первую нашёл затопленной и необитаемой, вторую же - обитаемой мёртвыми крестьянами, совсем не подчиняющимися владельцу.

   Также во второй деревне Чичеро обнаружил карлицу по имени Бокси из Шенка, занятую двумя ремёслами: воровским и ораторским. Именно Бокси и смущала магическим образом крестьян из Клёца, а когда её поймали, оставила их на произвол судьбы неподалёку от болота, где они и сейчас стоят.

   Визит Чичеро закончился тем, что за ним специально из Глюма заехал великан Плюст, который прихватил с собой в замок не только Чичеро, но заодно Ома и Бокси, других же карликов не взял. Так они и прибыли в Глюм; но Бокси хозяин замка в скором времени засёк плетьми, а с Омом на второй день поругался и выгнал его в шею (вследствии чего бедняге Ому пришлось две недели добираться пешком от скалы Глюм до родного Мнила). Куда Чичеро направился дальше из Глюма - Ому неведомо.

   Зачем Чичеро навещал Ома в замке Мнил, незадачливый барабанщик объяснить не смог. По его мнению, Чичеро его навестил исключительно потому, что пообещал это сделать на симпозиуме в Цанце. Зачем же ему было это обещать? Да просто хотелось посланнику навестить Ома в его замке.

   Цель их общей с Чичеро поездки в замок Глюм Ому точно так же оказалось неясна. Получалось, что великан Плюст сначала их очень хотел видеть, а потом видеть Ома ему вдруг перехотелось. Пленённую же карлицу Бокси в Глюм везли для серьёзного допроса, но в последний момент решили над ней просто весело поиздеваться.

   Дрю чувствовал, что загадка мотивации путешествия Чичеро - это ключевая загадка. Именно о ней настойчиво умалчивал магистр Гру, руки которого затем оказались столь неожиданно длинны. Именно её, в конечном счёте, оберегали арбалетчики из разных городов и весей. Именно ради неё перед конём Дрю не распахнулся Порог Смерти. Но добрый Ом слишком прост, чтобы подсказать посланнику Дрю разгадку.

   И Дрю перестал выпытывать у Ома подробности пребывания Чичеро в Мниле и Глюме. Вместо этого он просил у великана его барабан, и подолгу с великим наслаждением стучал, сотрясая звуками снежные кружева, осевшие на здешних невысоких деревьях.

   У Дрю получалось отбивать ритмы большей сложности, чем давались Ому, и великан смотрел на него с восхищением. А Дрю, ухмыляясь, думал: когда явятся в Мнил его преследователи, и будут спрашивать у Ома, зачем здесь был Дрю из Дрона, великан честно ответит, что упомянутый Дрю специально приезжал поиграть на барабане.

   Все сабли мира - это ерунда. Вот барабан...

  * * *

   Дрю решил остаться в замке у Ома на неделю, уверенный, что сбитая с толку погоня его здесь искать не будет. Он не только развлекался игрой на барабане. Он часто возвращался к тому месту, где его так поразили "столбики". Здесь он размышлял о посмертии, о его непрочности, о парадоксальной несвободе этого способа бытия.

   Много размышлял вслух, обращаясь к фрагментам окружающего мира. Говорил с остолбеневшими крестьянами, говорил со своим привязанным к крестьянину конём. Говорить с мёртвым конём было, конечно, верхом неразумия, ибо эти животные не имели никакой индивидуальности (прежняя, прижизненная, терялась во время обряда перехода в посмертие, новой не образовывалось), поэтому мёртвым коням даже имён не давали, просто говорили: конь.

   К концу недели из болота прямо на Дрю вышел Пендрис. С головы до ног его покрывал слой болотной тины. Был он без коня и почти безоружен, ибо коня, равно как и свой любимый полутораручный меч, ему пришлось оставить в трясине. Пендрис находился в крайне расстроенных чувствах, так как в той же трясине утонуло триста сопровождавших его конных арбалетчиков - почти вся личная дружина великана Югера из Гарма.

   Зная крутой нрав великана, которому прихлопнуть кулаком нерадивого командира случалось уже не раз, Пендрис был вынужден мысленно сложить с себя полномочия, и Дрю из Дрона больше не искал. К деревням Клёц и Мнил он вышел лишь потому, что здесь находился единственный выход из болота.

   - Чего ты ищешь, вышедший из болота? - спросил у Пендриса Дрю.

   Пендрис искал покоя. Он был уже и тем счастлив, что обрёл твёрдую почву под ногами.

   - Возможен ли покой? Возможна ли твёрдая почва? - усомнился Дрю.

   Пендрис не хотел сомневаться. Тогда Дрю с улыбкой сочувствия провозгласил:

   - Нам больше не найти твёрдого фундамента. Владыка Смерти мёртв.

   - Ну да, он мёртв, - согласился Пендрис.

   - Нет, ты не понимаешь, - констатировал Дрю.

   - Что я не понимаю? Конечно же, Владыка - мертвец из Шестой расы, главный над всей подземной и наземной областями мира, гарант некрократии...

   - Ты не понимаешь, - повторил Дрю, - Владыка Смерти

мёртв

.

   - Как мёртв? Совсем? - начал понимать Пендрис.

   - Совсем.

   - И давно?

   - Всегда.

   Тут Пендрис снова перестал что-либо понимать и с изумлением воззрился на Дрю. Тот же рад был пытаться донести до него открывшуюся ему истину.

   - Ты спросил, давно ли умер Владыка Смерти, - произнёс посланник, - и ты спросил об этом сегодня.

   - Да, это так! - поспешно подтвердил Пендрис.

   - Если бы ты задал этот вопрос в тот день, когда передо мною не открылись врата Порога Смерти, я бы сказал, что Владыка умер только что. И это было бы глупостью, сказанной сгоряча.

   - Наверное, - согласился Пендрис.

   - Если бы я отвечал не сгоряча, а поразмыслив, я пришёл бы к выводу, что Владыка мёртв уже какое-то время - с тех пор, как он перестал мне отвечать.

   - Он перестал вам отвечать, посланник?

   - Да, как и всем другим посланникам Смерти и некромантам. Он и раньше, бывало, оставлял нас на какое-то время без руководства, поэтому сразу не всполошились. Но как только молчание Владыки стало затягиваться, все те мертвецы, что прежде были с ним на связи, не могли не призадуматься: уж не умер ли он? И додумались они, опять же, до глупости.

   - Всё равно до глупости?

   - Да. Потому что Владыка был по-настоящему мёртв всегда, даже когда мог нам отвечать.

   - Прошу прощения, отсюда я снова не понимаю.

   - Хорошо, объясню. Что такое наше посмертие?

   - Посмертие? Это возможность преодолеть ограниченность рамок жизни...

   - Как бы не так! Посмертие - это болезнь. Понимаете, Пендрис?

   - Болезнь?

   - Да, но особая болезнь; болезнь к Смерти, как сказали бы некрософы. Оглянитесь, Пендрис. Полюбуйтесь этими добрыми крестьянами, что стоят перед нами. Ведь они - наши братья по посмертию!

   - Ну да, - с сомнением произнёс Пендрис.

   - Чем их посмертие отличается от нашего?

   - Разве ничем?

   - Я скажу, чем. Во-первых, качеством бальзамов, используемых для подготовки тел; во-вторых, ещё одной маленькой деталью: кому принадлежит суэнита.

   - И всё?

   - И всё, - твёрдо сказал Дрю, заставив Пендриса задуматься. Пендрис думал о том, что доказывают эти крестьяне, и почему Владыка Смерти не просто мёртв, но

мёртв

, и, будучи не в силах этого постигнуть, склонялся к тому, чтобы просто поверить образованному посланнику Смерти. Но Дрю не ждал от него слепой веры.