Нодар получал сеть готовых магазинов, а Гоги взамен поддержку, моральную и материальную. И не известно, что было ценнее. Гоги хотел вложить все в создание крупного игорного центра на побережье. Идея не нова и он, отнюдь не был первопроходцем, но у него была идея, идея с большой буквы. Лас-Вегас по-русски, казино всех времен и народов. А еще у него были деньги. Большие деньги и большие люди, давшие эти деньги и заинтересованные в этом проекте. И Ленка смирилась. Игорный бизнес ее не интересовал, да и методы, которыми Гоги пробивал всевозможные бюрократические препоны, ее не радовали: тут были и подкуп, и угрозы и… ей даже не хотелось думать, что еще. Ей оставалось только валяться на пляже и любоваться розами в саду. Она и любовалась. «Потом – когда-нибудь, Гоги закончит строить свое казино, и я тоже что-нибудь себе придумаю, – мечтала она, лежа на песке, – может магазин или кафе или что другое» Впервые она почувствовала, как это здорово – ничего не делать. Она всегда была чем-то занята – институтом, тренировками, боями. Ее голова всегда просчитывала варианты и думала на несколько шагов вперед и всегда выбирала оптимальный, с минимальными затратами. Она и замуж-то вышла по расчету, можно сказать, это был оптимальный вариант: мама будет здорова, брат будет учиться, она… Вот о себе она меньше всего думала.

«Выходит, я сама во всем виновата, – вдруг подумалось ей, – старалась, как лучше для всех, а надо было стараться для себя» Она вжикнула молнией и глянула в зеркало. Она уже и забыла, когда в последний раз смотрелась в него. Увиденное ее не порадовало. Чума машинально взъерошила ежик на голове, придавая тому видимость прически и, хмыкнув, вышла из душевой.

– Другое дело! – приветствовал ее Василий, – А то как спирохета бледная ходила. Сейчас хоть вон, румянец появился. Я тебе сейчас чаю принесу.

– Мы о деле будем говорить или только так трепаться и будешь? – остановила она его.

– О деле? – Василий вернулся и уселся на кровать, прямо напротив нее. – Ну что ж. Давай о деле. Знаешь за что я здесь? Нет? Я любовницу убил вместе с ее хахалем. Зарезал. Двадцать восемь ножевых на двоих. Потом в машину запихнул, бензином облил и сжег.

Чума молчала, переваривая услышанное. Василий тоже молчал, сверля ее взглядом.

– А ты их не убивал, – кивнула она, наконец, головой.

– Вроде того, – кивнул в ответ Василий. – Хотя отпечатки пальцев на ноже, который рядом нашли и прочие улики сомнений у прокурора не оставили, да что говорить я и сам чуть было не усомнился. Все свидетели в один голос утверждают, что видели меня там, где я точно знаю, меня не было, а там, где я точно был, меня никто не помнит.

– А я причем?

– Очень вовремя все случилось. Была у меня идея. Захотелось мне на берегу аквапарк построить. Со всеми делами и причиндалами. Присмотрел кусок земли, выкупил его у города и начал работать. Только не я один такой умный оказался, на этот кусочек еще сразу охотников нашлось. Бодались мы, бодались и дободались: я на нарах, на моей земле казино строят. Догадываешься кто?

Чума сглотнула слюну и потерла лоб.

– Гоги, – хрипнула она.

– Ну, Гоги, уже ничего не строит, но свято место пусто не бывает. Нодарчик небось, уже и построил. Он деньги Гоги давал?

Чума кивнула:– В том числе. Я не знаю, чем могу тебе помочь. Когда мы жили в Краснодаре, я знала, чем Гоги занимается. А вот потом… он занялся этим казино, и туда я уже не лезла, да и не охота мне было.

– Нодар тебе доверяет?

– Вряд ли! – Чума рассмеялась.

– Раньше доверял? – поправился Василий.

Чума пожала плечами.

– С женой его мы дружили. Особенно, как я магазин открыла, она ко мне часто в гости захаживать стала. Мы с ней опытом делились. У нее тоже магазин был…

Василий как-то криво ухмыльнулся. И Чума вспомнила.

Им очень были нужны деньги. Отличный спортивный зал сдавали в аренду, но сумму требовалось уплатить вперед за два года. Просить у Нодара Гоги не хотел. Из гордости. Это было самое начало их пути. Участие в боях давало, конечно, деньги на безбедную жизнь, но для открытия своей школы этого было мало. Требовался бой и хороший бой, с хорошими ставками. Гоги был хороший боец, но выигрывал не всегда. Его тоже иногда били. Вот и последний бой окончился не в его пользу – два сломанных ребра и вывихнутое плечо. Гоги отлеживался дома, а Ленка пошла не к Нодару, к Аллочке, его жене. Аллочка сделала круглые глаза. «Ты уверена? – переспросила. Ленка кивнула. – Тогда пошли» Нодар так же, как и Аллочка изумился, но потом хмыкнул и сказал: «А что? Тебя никто не знает. Все поставят на Амаретту. А я поставлю на тебя. Я еще и заработаю. Если ты меня не подведешь, конечно. Но я рискну» Ленка не знала, чего в этом его поступке было больше – расчета или любопытства. Но, так или иначе, бой состоялся. Женские бои входили в моду. Гоги потом долго бушевал. Но дело было сделано. Спортивный зал они оплатили. Ленка выиграла этот бой, хотя не должна была. Амаретта – рослая девица за сто восемьдесят, девяносто килограмм мышц, мяса, костей. И Ленка – метр с кепкой, но верткая и жилистая. Зал выл и ревел. От Ленки уже живого места не осталось, но она упорно вставала и кидалась на противника, снова и снова и Амаретта струхнула. Ленка почувствовала это, и Амаретту унесли с ринга. Ленку тоже унесли, сил ее хватило только спуститься по ступенькам. Очнулась она уже в раздевалке. «Как слон и моська, ей богу», – произнес над ней мужской голос. «Иди, иди отсюда», – услышала Ленка Аллочкин голос, повернула голову, как раз, чтобы увидеть прощальный поцелуй Аллочки с мужчиной, который, видимо, принес ее сюда.

– Я тебя помню, – кивнула Чума. – Ты меня в раздевалку принес после боя. Ты еще с Аллочкой целовался. Ты уверен, что тебя из-за куска земли подставили? Нодар, знаешь, не из тех, кто прощает…

– Не уверен. Скорей всего все вместе и совпало. Я, знаешь, многим дорогу перебежал в свое время.

– А я-то чем могу помочь?

– Я думал, может, знаешь чего, слышала от мужа…

Чума отрицательно покачала головой.

– Когда это случилось?

– Два года назад.

Чума опять качнула головой. Два года назад ей ни до чего не было дела. У нее был Андрей, и больше ее ничего не интересовало. Гоги был весь в делах и тоже ничего не замечал. Единственный кто, кажется, подозревал ее, был Гамлет. Но он катастрофически боялся воды и мог только догадываться, что жена хозяина делает так подолгу в море по вечерам, а иногда и днем. Один раз они, чуть было, не попались. Как всегда они проводили время у камней, и вдруг послышался плеск воды и шумное сопение. Андрей соскользнул в воду и ушел в глубину. Из-за камней появился Гоги. Задрав голову вверх, он старательно греб руками. «Ты что утонуть захотел?» – накинулась она на него. «Тебя долго не было. Гамлет сказал, что ты уже три часа в воде, думает, тебя чудовище съело». Она развернула Гоги лицом к берегу. «Плыви, а то утонем вместе» Обернувшись, она заметила вдалеке голову и поднятую вверх руку в прощальном жесте.

На берегу, как всегда сидел Гамлет. «Ну что, Гамлет, не съело меня чудовище, как видишь», – засмеялась Ленка. Гамлет замычал и стал что-то показывать руками и рисовать на песке. «Когда он был маленький, – переводил Гоги, – он поплыл в море, и на него напало страшное чудовище, вот с такими зубами» Ленка вгляделась в рисунок на песке. «Гамлет, это был дельфин. Акулы здесь не водятся. А дельфины людей не едят. Скорей всего он хотел поиграть с тобой. Ты дельфина когда-нибудь видел?» Гамлет покачал головой. «Слушай, Гоги, давай Гамлета в дельфинарий отведем, а то бедняга всю жизнь мучается. Может у него голос появится» «Отведи сама, а то мне некогда», – ответил Гоги, смеясь.

Так прошел месяц, отпуск у Андрея кончился и он уехал. Попрощались они легко. Там же на камнях. Ей, правда, очень хотелось заплакать, но она не заплакала. Смеялась, шутила, желала удачи. Андрей тоже был весел: впереди его ждала интересная работа, диссертация, столичные девушки и прочие радости жизни. «Я тебе позвоню», – поцеловал он ее на прощание, и они расстались: расплылись в разные стороны. Ленка тогда вылезла из воды и завыла, уткнувшись лбом в песок. «Ну и ладно, – решила она, шагая к дому, основательно наревевшись, – было и было. Переживу» А через два дня звонок на мобильник. «Здравствуй. Я люблю тебя. Я думал, что умру там на этих камнях. Думал, не доплыву до берега, утону. Сил не было грести. Может, тебе все равно, но я хотел сказать, что я люблю тебя. Почему ты молчишь?» «Я не молчу. Я люблю тебя. Я тоже чуть не умерла на этих камнях» И они засмеялись. И снова потекла ее жизнь, только не от встречи к встрече, а от звонка до звонка.