– На всей зоне у меня только срок большой, да?

– Нет. Но ты самая красивая…

Чума смеялась долго, а потом встала, взяла стул и подошла с ним к окну.

– Значит, так, Василий, или как там тебя… Или ты говоришь, что тебе надо или я сейчас выбиваю окно и начинаю орать во все горло.

– А зачем? – искренне удивился Василий. Чума занесла стул над головой. – Ладно, – поднял он вверх обе руки. – Глупость, конечно, окно выбивать – дуть же будет, придется в другую комнату перебираться, продукты перетаскивать… Садись, – вздохнул он, – поговорим. А вот орать тебе не советую. Что с голосом-то?

– Уродилась такая, – Чума опустила стул и оперлась на спинку руками.

– Нет, – покачал головой Василий, – когда я тебя в последний раз видел, голос у тебя звенел, как колокольчик.

– Где?

– У Нодара как-то встречались. Да ты не помнишь, наверное. Давно это было.

– Разочаровался, поди? – усмехнулась Чума краешком губ.

– Отнюдь, – Василий вздохнул. – Ты извини за спектакль, как ты говоришь, но мне хотелось убедиться… – он еще раз вздохнул. Чума смотрела на него, не произнося ни слова. – Видишь ли, зона многих ломает. Я видел твой бой с Амаретой. Ты ее уделала на одной только силе воли. У нее очко, как говорится, слабее оказалось…

– Тебе зачем? – перебила Чума. – Ты что думаешь, я с тобой трахаться буду? Да я…

– Ой, только не надо пошлости, дорогая, я тебя еще не настолько хорошо знаю, чтобы, как ты говоришь, трахаться…

– Дурак, – прошипела Чума и встала. – Ты можешь ответить толком, а не финтить, что тебе надо?

– Да ради бога! Я же говорю. Сидеть нам с тобой долго. Так почему не провести это время с пользой? Я, как ты видишь, некоторое влияние имею, так что расписаться нам не проблема. Будем законные свидания раз в полгода иметь, все лучше, чем дрочить по ночам…

– Расписаться это что? – не поняла Чума.

– Расписаться, значит, пожениться, вступить в законный брак, так сказать…

– Идиот, – не удержалась Чума от смеха, – ты что, всерьез рассчитываешь, что я соглашусь? Да мне сто лет никто не нужен, ни ты, ни кто- либо другой…

– Рассчитываю, – улыбнулся Василий. – Я всегда все рассчитываю. Ты ведь и ехать, наверное, сюда не хотела? Но поехала ведь?

Как выпущенная пружина крутанулась Чума, и нож вонзился в то место, где за мгновение до этого находилась ладонь Василия. Тот перехватил ее руку, выкрутил, Чума крякнула от боли, но извернулась, выворачивая суставы, и пнула ногой в его коленную чашечку, вернее, хотела пнуть, но ноги в положенном месте не оказалось. Через минуту они валялись на полу в странной застывшей позе: обвившись друг возле друга, как две змеи.

– Что делать будем? – спросил Василий, удерживая ее за шею сгибом локтя. Чума промолчала, удерживая хватку. – Согласен на ничью. Ты как? Чума чуть сдвинула руку, приноравливаясь половчее. – Ситуация патовая, не находишь? Вижу – муж тебя хорошо натаскал…

– Убью! – взвыла Чума, пытаясь зубами вцепиться в его руку.

– Ну, это вряд ли… – рассмеялся Василий, резким движение оттолкнул от себя женщину и, кувырнувшись, вскочил на ноги. – Я таких, как Гоги, на раз, два, три уделывал в свое время… А уж с девчонкой…

– Прошло твое время, – крикнула Чума и метнула нож. Нож пролетел возле уха Василия, стукнулся рукояткой об косяк и упал на пол.

– Так же и синяк поставить можно, – покачал осуждающе головой Василий, поднимая нож с пола. Чума отступила к стене и прижалась к ней лопатками, задышала часто, стараясь выровнять дыхание. – Устала? – сочувственно спросил он. – Я тоже. Давай на перекур прервемся. Я, правда, не курю. Ты, вроде как, тоже… Значит, просто так посидим, – и он плюхнулся на стул, утирая рукой пот со лба.

– Что тебе надо? – спросила Чума.

– Да уже ничего, – махнул рукой Василий. – Забудь.

– Пропусти, – скомандовала Чума.

– Куда? – удивился Василий. – У нас длительное свидание. Три дня.

– Плевать. Я хочу уйти.

– В барак? Дурочка. Три дня кайфа. Хочешь, ешь, хочешь, спи, хочешь, телевизор смотри… Не трону я тебя, но и ты пойми… Мне тоже эти три дня не даром достались, так что имей совесть…

– Я тебе не верю, – с сомнением посмотрела на него Чума.

– Ты есть хочешь? – спросил он вдруг. – У меня там, на кухне, целый холодильник еды. Даже икра, кажется, есть.

– Икра? Черная?

– Не знаю, – пожал плечами Василий. – Пойдем, посмотрим, – с этими словами он вышел за дверь, а Чума помедлила минуту, усиленно хмуря брови, вздохнула и пошла следом.

Еды было много. И икра тоже имелась. Васька заставил стол тарелками и принялся мастерить бутерброды.

– Чайник поставь, – бросил он Чуме, без дела толкущейся на кухне. – Вон в канистре вода, видишь?

Чума молча кивнула и выполнила требуемое. Потом они долго ели огромные Васькины бутерброды, запивая их чаем.

– Кино смотреть будем? – спросил Василий.

– Какое кино? – не поняла Чума.

– Какое хочешь. У меня там целая сумка дисков.

– Дисков? – недоверчиво нахмурилась Чума.

– Пойдем, – Василий поднялся, прихватив тарелку с бутербродами, – кружку мою захвати.

В комнате Василий полез в шкаф, вытащил оттуда огромную сумку и достал оттуда маленький телевизор «Шарп» и приставку. Пока он возился с подключением, Чума перебирала плоские коробки с дисками.

– Выбрала что-нибудь? – Чума отрицательно качнула головой. – Ты чего любишь-то? Боевики, про любовь? – Чума ухмыльнулась про себя, но Васька заметил и засмеялся. – Понятно. Давай эту. Люблю я старые советские фильмы.

Василий лежал на соседней койке и откровенно хохотал над незатейливой комедией. Чума тоже лежала на своей кровати, закинув руки за голову, и усиленно думала. Думать было тяжело и непривычно, и она незаметно уснула, а когда проснулась – внезапно, рывком, готовая к нападению или атаке – Васьки в комнате не было, телевизор с выключенным звуком показывал какой-то фильм. Она шумно вздохнула, переводя дух, и спрыгнула на пол, заслышав шаги в коридоре.

– Проснулась? – Васька был в расстегнутой рубахе и вытирал голову полотенцем. Темное лицо его посветлело, расслабилось, глубокая складка между бровей разгладилась. – А я в душе был. Не хочешь сходить? Там горячая вода есть. У вас как с водой на зоне? У нас вот отключают иногда.

– Не хочу, – буркнула она, злясь на себя за свой внезапный испуг.

– Ну и зря. Я вот тебе тут костюмчик спортивный припас, думал, захочешь переодеться.

– Чего? – вытаращилась Чума. – А больше ты ничего не припас?

– Да ладно, – отмахнулся Василий, – Ты особо-то не фонтанируй. Если б мне уж так с женщиной хотелось пообщаться – нашел бы кого другого. Другую, вернее.

– Так и что же тебе все-таки надо? – скривилась Чума.

– А я еще не решил, стоит ли с тобой об этом говорить. Пока просто хочу посмотреть на тебя.

– Не насмотрелся еще?

– Да глаза б мои не видели эту твою синюю робу! – бросил в сердцах Васька.

Чума так и осталась стоять с открытым ртом. И вдруг ей так захотелось в душ, что… Василий, наверное, понял это.

– Иди, иди, – миролюбиво кивнул он на дверь и добавил: – Там задвижка изнутри есть. Я проверил, а то кто тебя знает… кинешься еще…

Чума не выдержала и засмеялась. И под струями горячей воды тоже еще тихонько смеялась, про себя. Как же хорошо было мыться одной, когда вокруг не толкутся голые женские тела, нет визгов, криков, матерной брани, когда можно мыться долго-долго… А еще лучше было бы залезть в ванну, наполненную душистой пеной… Нет, это воспоминание надо убрать! Она тряхнула головой и решительно крутанула вентиль. Спортивный костюм был настоящий, фирменный. И размер ее. А еще там был комплект спортивного белья – майка, трусы, фирмы «Найк» и носки, тоже «Найк». И кроссовки. Она задумчиво оторвала болтающуюся этикетку. Что же этому Ваське надо? Он видел ее у Нодара…

У Нодара всегда толкалось много народа. Многих она знала, со многими Гоги вел различные дела. Его уже не устраивал статус скромного владельца маленькой спортивной школы. Сначала он открыл магазин спортивной одежды. И то Ленка настояла. Убедила, что надо иметь такой магазин, где будет продаваться качественная спортивная одежда. Гоги согласился, скрипя сердце, но потом признал, что жена была права – магазин приносил доход, пусть и не большой пока, но зато как грел Гогино самолюбие… Потом возник магазин спортивного оборудования: всяческие там скейтборды, ролики, батуты, ласты, маски и прочее. А дальше пошло, поехало… Гоги стал крупным бизнесменом, ну, может и не таким крупным, как Нодар, но Гоги нравилось думать, что почти таким же. Если честно, Ленке жаль было оставлять все это. В каждый магазин она вложила не только свой труд, но и частичку души. У нее персонал был одет в фирменные костюмы, разбирался во всех тонкостях продаваемого товара, будь то одежда или велосипеды. Она знала всех продавцов и продавщиц по именам, и из ее магазинов люди редко увольнялись по своей воле. Она искренне считала, что это ее магазины, потому что она принимала участие в открытии от отделки интерьера, до набора персонала и закупки товара. А Гоги и не возражал. У него в последнее время возникла новая идея – игорный бизнес. Но тут им с Нодаром было не разойтись на узкой дорожке. Хотя Нодар хорошо относился к Гоги, но своя рубашка, как говорится, ближе к телу. А ссориться им не хотелось. Это, наверное, и послужило катализатором переезда в другой город. «Я же обещал тебе дом на море, вот, пожалуйста».