Поиск
И от движенья крыльев
надо мной
редеет зной и ширится прохлада,
а ране только этого и надо —
и облачко мне кажется женой.
Оно
от человеческих забот
слезами истекает над долиной,
но я заботой окружен
орлиной, —
орел мне пищу в клюве подает.
Одним крылом
он песню заслонил,
другим крылом высушивает рану,
и верю я,
что исцелюсь и встану, —
и устремлюсь в дорогу, полон сил.
И вот уже дорога та видна,
над нею крылья распростерла птица,
Тяжелый сон
в Черкессии мне снится.
Светает. Продолжается война.
75. Мы в море заплыли. Перевод С. Куняева
Опасною ночью мы в море ушли,
Блестящее небо светилось во взорах.
Но что же мне делать вдали от земли —
Тобою дышать или думать о звездах?
О, как бы ты вздрогнула, вдруг увидав
Наш катер, окутанный тьмой и волнами.
Я воин, а ты виноградник, я прав,
Оставив тебя далеко за горами.
Но как ты решилась меня отпустить,
Неужто не дрогнуло сердце от горя?
Рискует, но всё же пытается плыть
Наш катер-смельчак, обезумевший в море.
Но с робостью, видимо, я не знаком,
Рука не дрожит при крутых поворотах,
Готов я вплотную схватиться с врагом
На всех девяти безымянных дорогах.
Пусть мина стоит на одной из дорог —
Я на берег выброшен буду волною.
Ты к берегу выйди на желтый песок
И щедрые слезы пролей надо мною.
Нет, я не исчезну, не кану на дно,
Не рухну, как буйвол, мыча бессловесно,
Лишь сердце останется рассечено
И две половины тебе вернет бездна.
Родимому краю одну подари,
Согрей на груди половину другую.
Пусть сердце мое неустанно горит,
Тебя утешая в минуту такую!
А катер без устали крутит винтом,
В туманах скрываются волн караваны.
Ты так далеко за высоким хребтом…
Мечтать о тебе ли, смотреть ли в туманы?
Не страшно по морю пустынному плыть.
От близости пуль мое сердце не плачет.
Упрямой волне меня в море не смыть,
Любовь и надежда в тумане маячат.
76. Детский плач. Перевод С. Куняева
Деревню разбомбили самолеты,
Облили землю ливнем из металла.
Я был в землянке, а неподалеку
Испуганная девочка лежала.
Объятые землей, огнем и прахом,
Мы замерли в землянке, как в могиле,
Ее глаза, наполненные страхом,
«О, помогите мне!» — меня молили.
Снаряд ударил в реку, поднял брызги,
Осколки с грязью по земле хлестнули,
И петушиный крик раздался близко
И тут же замер в грохоте и в гуле.
Ребенок плакал: «Помогите, дядя!»
Он трепетал, как слабое растенье,
И, в детские глаза-озера глядя,
Я ниоткуда не видал спасенья.
Ребенок плакал: «Дядя, помогите!»
А чем помочь, когда в землянке душной,
Как погребенный заживо в могиле,
Лежишь распластанный и безоружный?
И я подумал: расскажу ей сказку,
Которая кончается счастливо,
Но всё забыл — начало и развязку,
Когда снаряд обрушился на иву.
Вокруг стояли крики и стенанья,
А мы полузарыты, как в могиле…
О, это неизбывное страданье
И детский шепот: «Дядя, помогите!»
Под ливнем пуль, под грохотом бомбежки
Я был не в силах к сказке возвратиться…
Прошли года. Все стежки и дорожки
Позаросли,
А этот плач всё длится.
Где б ни был я — в горах или в долине,
Брожу в полях, ромашки обрываю,
Но этот плач в моих ушах поныне,
Я этот плач нигде не забываю.
Фиалки расцветают на Мтацминде,
Сползает снег с усталого нагорья.
А я всё слышу: «Дядя, помогите!»
И раны открываются от горя.
МОЯ ОТЧИЗНА
77. Кто сказал… Перевод Н. Тихонова
Кто сказал, что будто бы мала
моя отчизна, Картли дорогая,
что словно малый диск она легла?
Кто выдумал: мала земля родная?
А ну, поставь-ка скалы сверху скал.
В их серебре, в туманной пене,
орлиных крыльев у виска
послушай-ка и трубный крик оленей.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: