Поиск
И крепостей на всех вершинах мощь
измерь-ка мастера глазами,
все собери ты краски наших рощ,
их в тьме времен уже сиявший пламень.
Измерь-ка крылья ураганов гор,
ущельями зажатых и ревущих,
измерь-ка рек клокочущий костер,
льды купола, вонзившиеся в тучи.
Рукою, что в бою закалена,
коснись ворот Дербентских, взятых в сече,
тогда откроется она —
моей отчизны бесконечность!
Кто сказал, что будто бы мала
моя отчизна, Картли дорогая,
что словно малый диск она легла?
Кто выдумал: мала земля родная?
78. У памятника Ленину. Перевод А. Межирова
Тает утренней дымки завеса
и лучи простирает восток
там, где волны в теснине ЗАГЭСа
создают электрический ток.
Мцхет Арагвой обвит и Курою…
Где б я ни был, рассветной порой,
лишь глаза на мгновенье закрою,
вижу — Ленин стоит над Курой.
Вижу — Ленин стоит над волнами,
озирая земли торжество,
и листва Зедазени, как знамя,
за плечами шумит у него.
Смотрит пристально он с пьедестала,
как цветут берега над водой
там, где прежде волна клокотала,
в белой кипени, в пене седой.
Пробудились деревья во Мцхете
в чистом цвете живого луча,
и сверкнул этот луч на рассвете,
словно мысль над челом Ильича.
И красою увенчаны строгой
гордых скал вековые верхи,
где Военно-Грузинской дорогой
Пушкин шел, сочиняя стихи.
Где ветра возносили впервые
над снегами нагорий седых
сочиненный поэтом России
воспевающий Грузию стих.
И прекрасен рассветной порою
гор Кавказа незыблемый строй.
Там, где Ленин стоит над Курою,
загорается свет над Курой.
Этот свет величав и нетленен
в нашей жизни, в трудах и в бою.
И меж всеми народами Ленин
делит светлую мудрость свою.
79. Мать Грузии. Перевод А. Межирова
Бывает, мнится, что из мглы времен
Я выехал однажды на коне.
Был долгим путь. Но потрудился он,
Чтоб современность стала ясной мне.
Глядят в меня прошедшие века,
Чтоб наши дни узнать сквозь сумрак злой…
Ковш держит материнская рука,
Наполненный слезами и землей.
Весь лик ее морщинами пробит.
Кахетию оплакивает мать.
О Гванце безутешная скорбит,
Ресницы разучившись подымать.
Но над Казбеком рассвело уже.
К его вершинам рвусь я издали.
И слезы материнские в ковше,
Как розы, встрепенувшись, зацвели.
Тех слез горячих ножевая боль
Доспехи накаляла добела,
Земле грузинской сохранила соль,
Под плиты к мертвым ветер принесла…
Смотри же, мать! Счастливую звезду
Твой сын любимый держит над судьбой.
Ты счастлива. Светло в твоем саду.
Позволь на землю пасть мне пред тобой!
Сними лечаки траур с головы.
Остались беды за спиной в ночи.
Пусть седина под платом синевы
Трепещет, как рассветные лучи.
Не нахожу достойных слов любви.
Твои следы целую я в пути.
О мать моя! Народ благослови!
Грядущие дороги освети!
Чтоб свет твоих неувядавших роз
За рубежи струился. И еще —
Чтоб сердце, не страшащееся гроз,
Во все века стучало горячо.
80. Пора сенокоса. Перевод А. Тарковского
Пора сенокоса — и косу я правлю,
зарей серебрю и подругу зову,
зову тебя, жизнь, заклинаю и славлю —
приди! Для тебя расстилаю траву.
Дай силы на труд до соленого пота,
с корзинами, полными туты, приди,
со мной поделись повседневной заботой
и сон подари у тебя на груди.
А помнишь — мне засуха кости крушила,
но всё ж целину подымал я весной?
С шестой пятилеткой души легкокрылой,
как с песней, теперь возвращаюсь домой.
Мой долг — эту сталь заострить на точиле
мечты и до блеска зари довести.
О, только б теснее меня обхватили
объятья твои! Подойди! Обхвати!
И если я в поле прилягу на камни,
окликни меня, разбуди, не жалей,
молю: будь и в старости ясно видна мне,
как в пору зари отгоревшей моей.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: