Поиск
У них, что на тквирских росли кобылицах,
Как взгляд изменился в чужбине!
И в знойной долине с покорностью в лицах
Пристанища ищут отныне.
Их гнали, как ланей. Теперь вспоминают
Глаза, материнские руки;
Арабских теперь жеребят объезжают
И «челу» поют мамелюки.
А помнят ли проса поля, деревушки,
Заборчики, хаты-плетушки?
В страну, в ее долю, я тоже врезаюсь,
О берег душой ударяюсь.
Неужто из гроба сюда, в переулки,
Теней простираются руки?
Там черные кони, там черные бурки,
Мерещатся мне мамелюки.
* 164. «Сорвались слезы с глаз твоих; скорбя…» Перевод Е. Самченко
Сорвались слезы с глаз твоих; скорбя,
Я подобрал и в дом отнес их. Тьмою
Ночь страшная настигнет ли тебя,
На тихий зов предстану пред тобою.
Пересчитаю звезды и отдам,
Чтоб ночь в ущелье ярко освещалась,
Чтоб ты по нашим золотым следам
До уголков души моей добралась.
Скажу: бери, я звезды обернул
Сухой соломой; в доме выбрал место;
Их у меня и ветер не задул,
Просил их дед на семена, но тщетно.
То — искры, что похожи на глаза,
Они, сверкая, говорят как будто;
Бесчисленными каплями роса,
С твоих ресниц свисающая утром.
Всех досчитался; средь ночей моих
Мхом не покрылись; звездные иголки
Пронизывают, чуть касаюсь их,
Они остры, как жемчуга осколки.
Ты звезды наделила красотой,
Пушком легчайшим, персиковым цветом,
Каштановой колючей кожурой
И звонким заливающимся смехом.
Я — старый поседевший звездочет,
А ты — с весны по золотую осень —
Лучащийся, румяный небосвод
Или гумно, где тысячи колосьев.
Я те колосья ночью накосил;
Их во дворе вплету в плетень недвижный,
Чтоб путнику, что выбился из сил,
Путь освещали на закате жизни.
* 165. «Это родник мой, он мал, но запомни…» Перевод Е. Самченко
Это родник мой, он мал, но запомни:
Он и тебя напоит у плетня.
Ныне, о друг, ты «спасибо» промолви,
Влаги отведай — и вспомни меня.
Сядь под орехами, влажной ладонью
Лоб охлади; отдохни; помолчи.
Я ведь один у тебя, кто — с тобою,
Горло твое пересохло — смочи.
Груз облегчи, не устало бы тело
От трудового кипучего дня;
Грезу твою обвивает омела,
Влаги отведай — и вспомни меня.
В прошлом году ты скрываться б не стала,
Этой воды подала б из горсти.
Если иссякнет родник этот малый
В засуху, грех мой забудь и прости!
* 166. Жизнь-мгновенье. Перевод Е. Самченко
Твой чистый пот, он льется зря сейчас,
Коль мучаешься мукой многолетней.
И что ты в этой жизни, суетясь,
Копаешься, выискивая сплетни?
Ведь если жизнь — мгновенье, твой расчет
С тобой и рассчитается невольно:
Сперва ружье кремневое рванет,
А после сеть раскинется привольно.
Есть мед в минутах утренних, горчат
Они под вечер; небеса темнеют;
И только жизни чувства, коих пять,
На рубеже зимы зазеленеют.
Мне б освятить родник; до дна рассвет
Хочу увидеть — для того родился!
Минута-жизнь, кизиловый твой цвет,
Кому он цветом сумерек приснился?
Кто пот не любит золотой, любя
Веселье слов и мудрости молчанье?
Мгновенье-жизнь, мы гости у тебя —
В гостях не стало б горьким пребыванье.
Лучина мне указывала путь,
Бывало, силы в теле не хватало;
Минуту жизни трудно протянуть,
Но груз судьбы тянуть не трудно стало.
Звезда ли пала с неба — велика
Печаль сестры, что причитает где-то;
Бессмертия коснулась ли рука —
Кому, зачем бессмертье нужно это?
Закат во мне; люблю на склоне лет
Тропою подниматься к небосклону;
Не вечер выбираю, а рассвет
И ночь без сна, а не дневную дрему.
167. «Голос твой Кура заглушит на миг…» Перевод Н. Тихонова
Голос твой Кура заглушит на миг,
Видишь слезы, — я плачу открыто,
Я жаждой томимый, старый старик,
Ты — родник мой и ты — Маргарита!
Если, слушай, как Фауст, ослепну я —
Ставлю крест над жизнью над всею,
Просияет мне красота твоя —
Подойдешь, я сразу прозрею.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: