Поиск
В гору взброшу ярмо я, покорный ярму,
Дам ладоням жестокую лоз позолоту,
У дубов Мухрани я корни возьму,
Одолею Колхиды болота!
Не хочу, чтоб со мной лишь греза моя,
Будь поддержкой, за труд мне наградой,
Ты родник в горах — только старец я,
И вернуться мне в юность надо!
* 168. «Не явился я к раннему ртвели…» Перевод Е. Самченко
Не явился я к раннему ртвели,
Не пришел в дни апреля, в дни роз:
В декабре я родился, в деревне,
Снега блеск я заметил, мороз.
Нет, не плакал я в буковой люльке —
Стылый вереск и пашню топтал.
Лоб студило в палящем июле
Миро — нежной лазури овал.
Может, был ненавистен я птицам,
Только в точно назначенный срок
Постареть я успел; надломиться;
Плоть осталась, а душу я сжег.
Да, цветок в моей комнате вырос,
Беззащитный и странный цветок.
Да, к отчизне любви я не вынес,
Я любить ее меньше не смог.
Мою чистую грусть порицали,
Так как я бубенцы отвергал.
Я метался. Не спал я ночами.
Я в ущелье спускаюсь. Устал.
Не прохожий, пришелец-насмешник,
Я колодец души углублял;
Был я труженик, был и кудесник;
Что в снегах упаду, я не знал.
Нету сил; я кажусь себе лишним,
Ночь раздумий, приди в тишине:
Исцарапан в кустарнике жизни,
Лишь созвездие капель на мне.
Я ни в чем себе не изменяю:
К утешенью, как прежде, стремлюсь.
Что погибну в ущелье, я знаю.
Мертвый, с гибелью я не мирюсь.
169. Зедазени. Перевод Н. Тихонова
Помнишь гряду зедазенскую тоже?
Ты, как косарь, вела нас, подруга,
Белей миндаля, апреля моложе —
Ты походила на лилию луга.
Трое влюбленных, с тобой мы бродили,
Ты вдохновляла наши усилья,
Мы, соревнуясь, про время забыли,
Всю высоту без тропинок осилив.
Арка ли света иль темные тени —
Встретил нас храм стариною такою,
Но тишину мы нашли в Зедазени,
Горным дышавшую чистым покоем,
Буков безмолвных кроны я слушал,
Леса в обрывах дремавшие сени,
Я о тебе только думал, и душу
Светом наполнил покой Зедазени.
Солнце светило в уступы косое,
Чашу туманы слегка затянули,
Будто там свадьба окончилась соек —
Все обитатели леса уснули.
Стали безмолвны все горные дали,
Лес же, как друг, замолчал в ожиданье,
Мы ж на траве вчетвером пировали,
Лесу читая Гёте мечтанья.
Струйки вина на траве заблистали
В арке сияющей светотени,
Точно с тобою мечтою мы стали,
Солнце, краса твоя и Зедазени!
Храм весь в потоке закатного света,
Солнцем зажженный, пылал над горою,
Снизу как будто взлетела к нам Мцхета,
Снова Арагви столкнулась с Курою.
170. Паромщик. Перевод С. Алиханова
Качался паром. Горы синие в Гурию
Виденьями юности звали знакомо.
От горных потоков река была бурою.
Всё, с чем я вернулся, — пустяшней соломы.
Помог я паромщику в платье с прорехами.
Смотрел я на быстрый Риони, на полдень…
Как рты у мальчишек набиты орехами,
Так он был историями наполнен.
В теченье реки сок струился кизиловый.
Паромщик ходил не спеша по парому.
Хотя башмаки его рты поразинули —
Прошел он нетрудную в жизни дорогу.
Он не был тесним ни столами, ни стульями.
Здесь дуб шелестел в окружении рощи.
В ночи, просветленной лишь звездными ульями,
Как пастырь, рассказывал что-то паромщик.
Он — вестник ночной в облачении скудненьком
Был, словно луна, в световом ореоле.
А темень могилу готовила путникам:
Как жезлом — до дна — рассекая Риони.
Всю ночь я выслушивал шепот кустарника.
Всё, с чем я вернулся, — пустяшней соломы.
Меня спас от смерти паромщик тот старенький,
Когда меня в Гурию свез на пароме.
Теперь же здесь мост.
Только зелень ущербная
Здесь всё еще тихо шумит или ропщет.
Парома уж нет. Но в могиле, наверное,
О нем всё рассказывает паромщик.
171. Шаги. Перевод С. Алиханова
Я собираю в комнате шаги.
Шаги теряются, и я об этом знаю.
То яркий свет, то не видать ни зги —
Шаги, являясь, снова исчезают.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: