- Люциус очень ответственный, - заметила я скептически, когда бес принес четвертую стопку. – Или это мания?

- Это не его маничка, а Короля.

- Ладно, - я устроилась на пушистом ковре и открыла один из документов. Уж если слово дала, необходимо его сдержать. Открыв первый лист, я расстроилась:

- Бес, а юристы Темнейшества прибудут?

- К Вам не велено кого-либо допускать. Его Величество остерегается новых покушений. Вы можете обратиться к Нардо, хозяин знает их законы

- Ладно. Разберусь сама. – Бес исчез, а я, ругаясь, приступила к работе. Через какое-то довольно продолжительное время на новом витиеватом выражении моя выдержка пала:

- Да тут сам черт ногу сломит!

- Галя, - послышался укоризненный голос Нардо сверху. Помяни черта, называется…

- Да? Черт тебя побери!

- Что ты там делаешь?

- Ни черта!

- Прекрати немедленно, - потребовал Нардо.

- Иди ты к черту на кулички! У меня тут трагедия, а он возмущается. Я договора и основы традиции Дарлогрии просматриваю. А там бюрократических идей как в аду чертей, видимо-невидимо.

Вжик, я оказываюсь в другой комнате перед кроватью, на которой лежит несчастный черт с компрессом на голове, а рядом с ним какое-то шипастое чудище варево готовит.

- Сколько у тебя вариаций ругательств? – спросил Нардо тихо.

- Их у меня до черта! Особенно здесь.

- Что это значит?

- В твоем доме мне всюду черти мерещатся… вот, один на кровати лежит.

- Кто лежит на кровати? – не понял он.

- Черты Вашего лица напоминают мне черта. – Я ласково ему улыбнулась. Никогда не знала, что могу быть такой кровожадной. Но отчего-то вспоминалось и его поведение в лесу, и во дворце Темного Повелителя.

- Галя! Я второй час терплю ужасные головные боли, неужели так трудно воздержаться от ругательств.

- Трудно. – Четно призналась я.

- Галя, заткнись.

- Мог бы сказать: «Помолчи».

- Замолчи!

В дьявольской тишине чудище напоил его своим зеленоватым дымящимся отваром. Сменив компресс многострадальцу, оно с поклоном отошло в мою сторону. Лорд подземных чертогов, как тяжело больной, некоторое время тупо смотрел в потолок, потом поманил пальцами монстра. Тот не двинулся. Поворачиваюсь к шипастому, киваю головой в сторону Нардо.

А он не двигается, а даже наоборот улыбается и мне указывает лапой, как бы говоря: «Иди сама».

- Счаз! Бегу. – Ответила я и сложила руки не груди. Черт опять в полном молчании сделал неизвестный знак. Шипастый монстр остался на месте, и я стою.

Нет, ну реально – меня сюда переместили, мне рот закрыли, и тут еще какие-то знаки выдают – не пойду. А монстр тем временем, указал на Нардо, потом на меня и двумя пальцами на раскрытой кверху лапе второй руки изобразил шагающего человечка.

Может сделать вид, что я не поняла его? – подумала и мило улыбнулась, пожимая плечами. Он посуровел,отчего шипы на спине и плечах начали расти. И в этом воинственном и зловещем виде потянулся ко мне!

И я решила послушаться. Потому что совесть у меня есть. Маленькая, но есть, и за головную боль у чертяки синеглазого мне стыдно.

Тут же приблизилась к Нардо. Сказал молчать, я и молчу, сказал тихо, я тихо и подошла. Стою у кровати. Черт еще какой-то знак рукой наглому монстрюге показал. А затем похлопал место возле себя. Ну что делать, разуваюсь, подтягиваю платье сажусь рядом. К тому моменту, как я добралась до него, двери в спальную были тихо закрыты снаружи. Вот так прикол…

Ладно, стерпим. Терпеть пришлось недолго. Не успела упереться в изголовье спиной возле черта, как оказалась под горячим Нардо:

- Что ты делаешь?

- Спасаю себя.

- От одиночества, что ли?

- Как хочешь, так и называй!

- Еще чего…!

А чего, собственно, я возмущаться хотела? – думаю я, когда его губы самым прекрасным образом завладели моим вниманием. – А просто так, для профилактики, - ответила сама себе. Поцелуй был прекрасен, на такой не ответить невозможно. Только решила расслабиться в руках опытного партнера, как слышу:

- Вот теперь ты больше чертыхаться и дьяволиться не сможешь.

Открываю глаза, а этот бледный подлый умник улыбнулся. И не просто так улыбается - от приятных ощущений, а нагло. Вот теперь все стало на свои места. И обидно до слез –очень, так бы вмазала с радостью! Если бы могла.

Но я все еще прижата сверху, ни рук, ни ног не чувствую и в себя от поцелуя не пришла - пришлось действовать иначе - хитрее:

- А знаешь, такие синеглазые брюнеты, как ты, мне всю жизнь нравились. Можно сказать, что я их люблю.

- Правда? – вот теперь его улыбка мне понравилась больше, но все равно не прощу.

- Ага… - поклипала я глазками. И потянулся гад за поцелуем, а получил укус. Дернулся, выпустил из рук меня. Чем тут же воспользовалась и удалилась на середину комнаты. - В запеченном виде под майонезом с чесноком на завтрак каждое четвертое воскресенье!

- Остроумно.

- Скорее вкусно, сытно и остро. - Бурчание моего желудка поддержало идею каннибализма. Нужно пообедать. - А знаешь, я только что черт-ила черт-е что, сам черт-ежник не узнает ни за что. И кстати, кто не знает, как рисуется черт-а, не начертит черт-ежа!

У него глаза опять кровью стали наливаться, я левое веко дернулось. Быстро перехожу к двери:

- Съело, чертило полосатое?

- А ну вернись! – он молниеносно вскочил с постели. Стало ясно, что сейчас любое промедление – непозволительно!

- Фигушки! Целуешься отвратно!

Выскочив за дверь его спальни, странным образом оказалась в своей комнате среди стопок синих документов.

- Вот че…льд!

Излюбленное ругательство в произнесенном не узнала. Ругнулась еще раз, и комнату огласило звучное: «Чельд!»

- Во чельд полосатый! - вспыхнула я и топнула ножкой.

- Дьякол! Чельдежник! Чельда! Ни чельда! Чельдяка полосатый…

- Синеглазый ирод! - Вздохнула я, - дьякольский чельдяка!

***

В каменном кабинете напротив огромного круглого окна с самым прекрасным видом на восточный склон Олимпа расположился его владелец. И вот уже более часа вольготно отдыхал. Нардо любил пополнять свои знания чтением. Интересовался многим и читал много всего. Вот и сейчас в минуты, свободные от головной боли, он самообразовывался, листая журнал с картинками. Проглатывал короткие рассказы и внимательно вглядывался в изображения. Периодически, раскрыв предмет из четвертого или пятого мира, он поворачивал страницы на девяносто градусов, чтобы лучше рассмотреть разворот.

- Хозяин? – в кабинете возник бес. – Жертвенницы разбужены и накормлены, как Вы и просили. Вечером будут банные процедуры для них и прогулка.

- К чему прогулка? - черт с сожалением оторвался от чтения. - Я менее всего хочу опять лицезреть беснующихся дев!

- И я Вас в этом поддерживаю. – Согласился бес. - Но разве не на Ваши плечи легла забота об их здоровье?

- Хорошо. Будут им прогулки и процедуры банные. – В это мгновение с этажа жертвенниц долетел шум и ряд странных выражений.

- Они не спят? – спросил черт, поежившись.

- Спят.

- Тогда откуда вопли?

- Это Галочка.

- Какая Гало...? - не понял черт, временно засмотревшийся на иллюстрацию. И тут же вспомнил. – А, ясно. Почему вопит?

- Наверное, от того, что не ела. А может, потому что с договорами Его Величества и Короля Дарлогии сидит. – Потупился бес. - Мне жаль ее от работы отвлекать, я ей не помощник. А Вы помочь можете. Подскажете, об обеде напомните и туфельки вернете. Ей без них холодно, небось.

- Какие туфельки?

- Ее. Остались в спальне вашей. – Бес тут же продемонстрировал два предмета на каблуке.

***

Кушать расхотелось. Настроение испортили ежеминутные чельдекания и дьяколения - в большинстве договоров я попросту ничего не понимала, а обратиться к синеглазому охломону черногривому гордость не позволила.

Сижу уж час и понимаю, что ни разбитая ваза, ни выбитое окно, ни сломанный стул, ни раскуроченный шкаф мне не помогут. Как ничего в договорах Дарлогрии не понимала до того, так и сейчас не понимаю. Хоть бери и чельдова чельда позови. И на тебе! Объявился красавец в светлых штанах и рубашке, как кимоно, на запах. Хорош собой, как звезда телесериала «Богатые тоже плачут!».

- От чего грустная? - и на горы синих папок смотрит.

- От тебя грустная.

- А недовольна чем? - спрашивает и один из документов в руки берет.