М. В. Волоцкой

СПОРНЫЕ ВОПРОСЫ ЕВГЕНИКИ

(Доклад М. В. Волоцкого)

Прочитан в Кружке биологов-марксистов 7 декабря 1926 г.

1. Евгеника и марксизм. – 2. О пропаганде усиленной борьбы за существование. – 3. Оценка детской смертности. – 4. Вопрос о возможности наследования приобретенных свойств. – 5. Роль длительных модификаций. 6. Влияние трудовых и паразитических условий жизни. – 7. Вопрос о высших и низших расах. – 8. Значение генетики. – 9. Метод половой стерилизации. – 10. Проблема культуры талантов.

Бюро кружка биологов-марксистов предложило мне сделать сегодня доклад на тему «спорные вопросы евгеники». Нужно, однако, сказать, что тема эта настолько обширна, что вряд ли может быть исчерпана в одном эпизодическом сообщении. Поэтому я заранее извиняюсь перед бюро кружка и всеми присутствующими, что далеко не в полной мере выполню порученную мне задачу и остановлюсь лишь на некоторых спорных вопросах, поскольку это позволит сделать мне время.

1. Касаясь взаимоотношения евгеники и марксизма, д-р Вайсенберг пришел недавно к тому решительному выводу, что «евгеника стоит в противоречии с известными марксистскими идеалами». В результате такого положения вещей, по мнению этого автора, «большая часть марксистского учения должна быть выкинута за борт». Подобного рода выступления представляют для нас интерес в том отношении, что по ним можно судить о тех противоречиях, которые действительно имеются между марксизмом, с одной стороны, и некоторыми течениями в современной евгенике, с другой. Нужно сказать, что Вайсенберг говорит об евгенике вообще. Однако с такой отвлеченной постановкой вопроса едва ли можно согласиться, так как основная задача евгеники – улучшение человеческой породы – конечно нисколько не противоречит марксизму. В данном случае речь может идти только о некоторых течениях в евгенике, прежде всего о современной буржуазной евгенике, которая, действительно, стоит в непримиримом противоречии с научным социализмом. В последние годы появился целый ряд работ, рассматривающих буржуазную евгенику с указанной точки зрения. Отметим хотя бы выступления Шмидта, Завадовского, Левита, Розенблюма, Слепкова, Бермана и др. Лично я также посвятил этому вопросу свою брошюру «Классовые интересы и современная евгеника». Точно так же и сегодняшний доклад будет, в значительной мере, касаться этого же вопроса.

2. Одним из идеологических построений, в достаточной мере обрисовывающим сущность буржуазной евгеники сегодняшнего дня, является проповедь борьбы со взаимопомощью в человеческой среде. Взаимопомощь, по мнению приверженцев этого евгенического течения (поддерживаемого преимущественно биологами), способствует лишь переживанию слабых и неприспособленных и тем самым ведет человечество к вырождению. Наоборот, всякое обострение борьбы за существование прежде всего способствует подбору и переживанию наиболее сильных и выносливых представителей расы. В конечном счете, ухудшение условий жизни, связанное с обострением борьбы за существование, только улучшает расу, так как способствует гибели слабых; причиной же вырождения оно быть не может, так как наследования приобретенных признаков никогда и ни в какой степени происходить не может. Вот, например, что пишет по этому вопросу один из представителей этого течения, Сименс – «нередко приходится слышать, что будто бы цивилизация с ее неестественной жизнью в городах, с недостатком физической деятельности, с умственным перенапряжением, с ростом нищеты, приводит народы к вырождению. Однако, это мнение основано исключительно на слепой вере в наследование приобретенных признаков, которая, с биологической точки зрения, представляет собою лишь остаток старого суеверия… Эта вера, играющая столь большую роль в политических и социально-гигиенических воззрениях небиологов, есть не что иное, как выявление жалкого непонимания основных биологических истин».

Точно так же и другой выдающийся немецкий евгеник, Шалльмайер, считает «наивным» ожидать благоприятного воздействия на будущие поколения от улучшения материального положения, от укорочения рабочего дня и вообще от охраны труда, от физкультуры и т. п. мероприятий. Идя еще дальше, английский евгеник Гевлок Еллис приходит к тому выводу, что такой фактор как туберкулез представляет собой не отрицательное, а положительное явление. По мнению этого автора, «если бы удалось совсем истребить чахоточную бациллу, это было бы настоящим национальным бедствием». Чахоточная бацилла по его мнению играет благотворную роль в жизни человечества: она способствует вымиранию слабых, являясь таким образом очистительным, селективным фактором. Уничтожая слабых, она как бы ассенизирует человечество.

К. Пирсон точно так же высказывает мысль, что улучшение условий жизни является дисгеническим фактором, способствующим вырождению человечества, так как благодаря этому, слабые, вместо того, чтобы погибать в борьбе за существование, получают возможность жить и размножаться.

Одним из следствий такого подхода к биологии человеческого общества являются так называемые полигенические тенденции, играющие далеко не последнюю роль в современном евгеническом движении. Типичным выразителем таких тенденций является, напр., проф. Ф. Ю. Филипченко, заявляющий, что он является «убежденным сторонником того, что называют количественной политикой народонаселения» («Известия Бюро по Евгенике» 1925 г. № 3, стр. 92). Эта «количественная политика народонаселения» представляет из себя своего рода антитезу мальтузианства. Если Мальтус слишком боялся перенаселения, видя в нем чуть ли не причину всех мировых зол, то евгеники-полигеники, наоборот, проповедуют всяческое форсирование перенаселения, так как оно должно обострять борьбу за существование и тем самым способствовать усиленной гибели слабых.

Прежде всего, необходимо, по нашему мнению, возражать против проповеди обострения борьбы за существование, как евгенического метода. Достаточно сказать, что если бы рассуждения евгеников-полигеников были правильны, то самыми совершенными организмами на земле были бы, конечно, те, у которых защищаемый ими полигенический принцип доходит до максимума. Укажем хотя бы на хрящевых рыб (осетр, стерлядь, севрюга и др.), производящих в течение своей жизни несметное количество молоди, более чем 99% которой гибнет в борьбе за существование, не достигши взрослого возраста. Кажется, где еще больше осуществляются идеалы евгеников-полигеников, где более интенсивно происходит гибель слабых и выживание немногих наиболее приспособленных? Однако, мы знаем, что как раз эти самые организмы принадлежат к числу наиболее консервативных во всем органическом мире. С другой стороны, млекопитающие, эволюция которых в значительной степени основывалась на принципе охраны младенчества, оказываются в конечном счете гораздо более прогрессивными формами. В частности, те же приматы, включая сюда и человека, достигают очень высокого уровня развития, хотя гибель молоди у них уже давно происходит далеко не в той степени, как у рыб и других консервативных органических форм.

3. До какого абсурда могут доходить узко селективные полигенические тенденции некоторых современных евгеников можно судить по тому, что целый ряд западноевропейских авторов, по сочувственному свидетельству проф. Н. К. Кольцова, со своего рода «завистью» взирали на высокую детскую смертность, свирепствовавшую в царской России, так как эта смертность указывала на чрезвычайно обостренную борьбу за существование в среде русского населения.

Казалось бы, что если в России свирепствовала такая обостренная борьба за существование, которая даже явилась объектом зависти евгеников-полигеников, то эти последние должны были бы расценивать русских, как особо ценную породу людей, создавшуюся в результате столь жестокой селекции. В данном случае это был бы вполне последовательный вывод. Однако, западноевропейские евгеники впадают тут в любопытное противоречие. Так, например, уже цитированный выше Сименс в своих «Основах расовой гигиены» с тревогой говорит о том, что такой малоценный (minderwertiger) человеческий материал, как русские, размножаются с большей интенсивностью, чем благородная северная раса. Таким образом, он, по-видимому, сам считает, что исключительно высокая детская смертность не сделала русских лучше в биологическом отношении по сравнению с теми европейскими народами, среди которых детей умирало меньше, и, следовательно, гибель слабых была не так интенсивна. Все это по нашему мнению показывает, насколько шатки, противоречивы, а часто и просто ошибочны позиции, занимаемые представителями современной буржуазной евгеники.