Вся система воспитания молодежи, особенно девушек, проникнута идеями материнства. Education en vue ву marriage – модная педагогическая тема, широко обсуждающаяся в печати. Оно включает в себя определенные правила личной гигиены, определенное направление сексуального просвещения, культивировку семейных идеалов, близкое ознакомление с ведением домашнего хозяйства и пр. Борьба с алкоголизмом, курением, половым развратом ведется под лозунгом дурного действия этих вредных наклонностей на способность к деторождению. Возрождается культ католичества как религии, особенно поощряющей рождаемость.

Я думаю, что приведенные примеры достаточно ярко иллюстрируют популяционную тенденцию в вопросах рождаемости. Проявления ее в других областях детского законодательства мы коснемся в дальнейшем.

От Франции и Бельгии мы перейдем к странам, стремящимся удержаться на границе материального минимума существования и принужденных в связи с этим ограничивать свою рождаемость, прибегая для этой цели даже к насильственным средствам. В первую очередь остановимся на Германии.

Еще в 70-х годах Германия стояла на втором месте по проценту рождаемости; последняя равнялась 42 на 1000 населения. К 1914 году, когда Германия насчитывала уже 68 миллионов населения, рождаемость упала до 27 на 1000 (во Франции она равна была 19). В падении рождаемости видели неизбежный результат трудности экономических условий. По исчислению экономиста Конрада, если бы в период 1880-1914 гг. рождаемость в Германии держалась на прежнем уровне, приблизительно 40 на тысячу, то к моменту начала войны население Германии было бы на 8,3 миллиона человек больше. Для прокормления их потребовалось бы лишних 13 миллионов центнеров хлеба, 2,4 миллиарда литров молока, 3,2 миллиона центнеров мяса и т. д., причем так как большинство их находилось бы еще в детском возрасте, когда они являются только потребителями, но не производителями, то, очевидно, Германия еще раньше должна была сдаться из-за недостатка припасов. Закон ограничения рождаемости автор считает неизбежным для стран, терпящих экономическую и социальную нужду.

По этому пути и идет современная Германия[12].

Число абортов в Германии значительно выросло. По статистике проф. Бумма[13], при естественном ходе вещей приходится считаться с 5% перерыва беременности. При тяжелом физическом труде женщины этот процент достигает 10%. Уже во время войны в больших городах число абортов, однако, достигло 20%. В Берлине на 30.000 рождений приходилось в год 6.000 абортов, а если принять даже более скромный процент, именно 15%, то для всей Германии ежегодное число абортов выразится примерно в 200.000. К 1921 г. Макс Хирш сообщает о громадном росте абортов, вызываемых произвольно, без медицинских показаний, или так наз. «преступных абортов». По его сведениям на 100 плодовитых браков в среднем приходится 93 аборта. При этом, чем старше возраст родителей, тем более число абортов прогрессирует. На 100 плодовитых браков в возрасте 19-24 лет приходится 44 аборта, в возрасте 25-30 лет – 79 и от 31-36 лет – 119. Каждая женщина, находящаяся в возрасте 30-37 лет, проделала в среднем 1,2 аборта, и на два случая рождения ребенка приходится по крайней мере один аборт. 75-80% всех абортов носят преступный характер, причем операция большею частью производится самою женщиной путем механических средств[14].

Германское законодательство относилось до войны к аборту с особенной строгостью, карая самое женщину каторжной тюрьмой до 5 лет, а лицо, содействовавшее ей, – каторжной тюрьмой до 10 лет (§§ 218, 219). Составители проекта Герм. Угол. Улож. 1913 г. внесли в проект и статью, карающую публичную пропаганду аборта или распространение абортивных средств.

Но уже в конце войны пришлось пойти на некоторые смягчения строгости закона об аборте. 4 июля 1918 г. имперский канцлер внес в рейхстаг проект закона против перерыва беременности, в котором объявлялся ненаказуемым аборт, совершенный врачом для отвращения тяжкой опасности для тела и жизни женщины. Врач должен лишь сделать аборт по совещанию с другим врачом и с немедленным доведением о том до сведения власти с приложением истории болезни. Но даже за преступный аборт наказание понижалось до 3 лет каторжной тюрьмы (вместо 10), а при смягчающих обстоятельствах, а также для самой беременной – до тюрьмы не ниже 1 месяца. Проект этот был передан в комиссию о населении, но до революции не успел оттуда вернуться.

Разгром Германии и революция, за которой последовал жесточайший экономический кризис, породили целую серию законодательных предложений об ограничении наказуемости аборта. 27 февраля 1919 г. от лица берлинского народного собрания был внесен проект о допущении абортов для замужних женщин, уже имеющих 3 детей; то же право предоставлялось каждой незамужней, ставшей жертвой соблазна или насилия. 31 июля 1920 г. от лица независимой социалистической партии и социалистов большинства вносится проект об отмене §§ 218-219 Уг. Улож., с оговоркой, что безнаказанность должна быть обеспечена, если операция произведена специально уполномоченным врачом в течение 3 месяцев с начала беременности. В 1921 г. вносится снова проект об устранении кар за аборт. «Каждая беременная, – гласит этот проект, – имеет право прервать свою беременность в публичном лечебном учреждении или при помощи специально уполномоченного государства врача бесплатно, на средства государства. Другим лицам, кроме государственно-апробированных врачей, запрещается производить аборт. «Каждая беременная, – гласит этот проект, – имеет право прервать свою беременность в публичном лечебном учреждении или при помощи специально уполномоченного государством врача бесплатно, на средства государства. Другим лицам, кроме государственно-апробированных врачей, запрещается производить аборт. Аналогичный же проект вносится в 1922 г. В литературе, в лице видных юристов, как проф. Лист и Радбрух, также находит себе защиту точка зрения полной безнаказанности аборта, произведенного в течение первых трех месяцев беременности. Проф. Яшке высказался в 1924 г. за освобождение самой беременной от наказания за аборт, но за строгое преследование третьих лиц. Наконец, большинство женских организаций и социалистических партий высказывается за строгое преследование лишь тех абортистов, которые прибегают к этой операции, не имея достаточной врачебной квалификации[15].

Хотя до сих пор наказуемость аборта в Германии не отменена, но фактически §§ 218-219 Угол. Уложения бездействуют. Попытки применений их в жизни вызвали столь резкий протест (при чем дело доходило порою до открытого возмущения, как в Гамбурге в 1922 г.), что прокуратуре не осталось ничего другого, как смотреть на широкую практику абортов сквозь пальцы, считая их злом, неизбежным в условиях, существующих в Германии[16].

Путь абортов является не единственным путем, который был признан ведущим к сокращению народонаселения. В 1920 г. известным криминалистом Карлом Биндингом и врачом Хохе была издана вызвавшая большой шум книга об уничтожении «неценной в жизненном отношении» жизни[17]. Авторы ее рекомендовали безболезненное уничтожение лиц, страдающих идиотией, тяжкими душевными болезнями, неизлечимо больных, считали допустимым применение евтаназии в целях сокращения мучений и т. д. В литературе нашлись приверженцы этих взглядов, и предложение серьезно обсуждалось в ряде организаций.

Постепенно вводится в практику и стерилизация, причем далеко не по одним только евгеническим показаниям. Уже проект рейхсканцлера от 4 июля 1918 г., о котором мы упоминали, специально упоминал об «обеспложивании» (Unfruchtbarmachung), приравнивая эту операцию к аборту. Он, однако, не осуществился, и операция стерилизации, производимая по желанию пациента, остается безнаказанной. Отношение к стерилизации дефективных индивидов (идиотов, душевнобольных, эпилептиков, преступников) за последние годы значительно изменилось в сторону признания допустимости этой меры даже в принудительном порядке. Видный юрист-практик Эбермайер, председатель комиссии по выработке проекта Угол. Улож. 1913 г., ныне относится уже благосклонно к стерилизации по евгеническим показаниям. В защиту ее (при соблюдении известных гарантий) выступает и д-р Фридрих Ленне в своей недавней книге[18]. Особенно сочувственное отношение к себе практика стерилизации встретила в Саксонии. В 1922 г. здесь обсуждался в правительственных кругах проект ее легализации. В 1923 г. саксонский правительственный медицинский советник д-р Бетерс[19] представил правительству записку о необходимости планомерного проведения стерилизации идиотов и слабоумных и обратился к представителям врачебной профессии с воззванием применять эту меру, по возможности, во всех случаях, когда к этому представится возможность. По его побуждению, целый ряд операций стерилизации был проведен в больнице для душевнобольных и идиотов в Цвикау. Директор больницы формально опирался при этом на согласие, полученное от родных или опекунов пациентов. Против закономерности этой операции, даже с согласия законных представителей больного, выступил в литературе профессор-криминалист Геймбергер, укавший, что опекун, действующий исключительно в интересах подопечного, не в праве давать своего согласия на производство такой операции, которая нужна в интересах не самого больного, а по евгеническим соображениям. Геймбергер считал, что саксонская прокуратура должна была бы привлечь виновников операции к ответственности за телесное повреждение[20]. С защитой противоположного мнения выступил д-р Денов из Гамбурга[21], который отстаивает допустимость стерилизации по желанию не только пациента, но и его законных представителей, считая, однако, полезным истребование в каждом отдельном случае предварительного заключения компетентного врачебного или евгенического учреждения.