Нельзя обойти молчаньем еще одну преследующую евгенические цели меру, получившую уже в США довольно широкое законодательное осуществление, это – ограничение брачного права. Все ограничивающие брачное право американские законы можно подразделить на две основных группы – во-первых, те, которые запрещают вступление в брак с различными категориями больных и наследственно отягощенных, и, во-вторых, запрещающие белым вступление в брак с цветными. Появление второй группы законов вызвано стремлением предотвратить, с одной стороны, растворение белой расы в окружающих ее цветных расах, с другой – появление от родителей, столь резко разнящихся друг от друга, биологически нестойкого потомства.

Некоторые штаты (Коннектикут, Канзас) пытаются регулировать законодательным путем не только браки, но и половые сношения вообще. Так, во введенном еще в 1895 г. законе штата Коннектикут есть такой пункт: «…Лицо мужского пола, которое будет иметь половое сношение с какой-либо женщиной, не достигшей сорока пяти лет, являющейся эпилептичкой, слабоумной, идиотичной или нищей, или женщина, которая допустит такое сношение со стороны мужчины, являющегося эпилептиком, слабоумным или идиотом, подвергаются тюремному заключению на срок не менее 3 лет».

В Европе, начиная с 1915 г., на путь оздоровления расы посредством законодательного регулирования браков вступила Швеция, в которой введен закон, запрещающий вступление в брак лицам, страдающим слабоумием, душевными болезнями и некоторыми видами эпилепсии. Подготовительные работы к введению подобных законов ведутся также в Норвегии и Дании.

Совершенно особенное положение по отношению к подобным законам занимает Россия, где закон, запрещающий вступление в брак слабоумным, построенный при том же на определенно евгенических принципах, был введен еще при Петре Великом, именно 6 апреля 1722 г. Закон этот называется «О свидетельствовании дураков в Сенате» и гласит следующее: «понеже, как после вышних, так и нижних чинов людей, движимое и недвижимое имение дают в наследие детям их таковым дуракам, что ни в какую науку и службу не годятся, а другие несмотря на их дурачество, но для богатства отдают за оных дочерей своих и свойственниц замуж, от которых доброго наследия к Государственной пользе надеяться не можно того ради повелеваем, как вышних, так и нижних чинов людям, и ежели у кого в фамилии ныне есть, или впредь будут таковые, о таких подавать известие в Сенат, а в Сенате свидетельствовать; и буде по свидетельству явятся таковые, которые ни в науку, ни в службу не годились и впредь не годятся, отнюдь жениться и замуж идтить не допускать и венечных памятей не давать» (Полное Собрание Законов Росс. Империи, том VI, стр. № 3949, стран. 643).

Наконец, в самое последнее время, уже после Октябрьской революции, именно в 1923 году Народным Комиссариатом Здравоохранения был внесен на утверждение Совета Народных Комиссаров проект декрета «Об охране здоровья лиц, вступающих в брак», гласящий следующее:

В целях охраны здоровья лиц, вступающих в брак, а равно и в целях охраны их потомства, Совет народных Комиссаров постановил:

1. Все лица, вступающие в брак, обязаны предварительно взаимно осведомить друг друга о состоянии их здоровья, в частности, в отношении душевных и венерических болезней и туберкулеза.

2. Учреждения, регистрирующие браки, обязаны при заключении браков брать с брачующихся подписку в том, что указанное в пункте первом требование о взаимной осведомленности о состоянии здоровья обеих сторон выполнено.

3. В случае отказа той или другой стороны дать соответствующую подписку, брак не регистрируется.

4. Учреждения, регистрирующие браки, обязаны перед взятием подписки, указанной в пункте первом, указать брачующимся на ответственность их за дачу ложных показаний по ст. Уголовного Кодекса.

6. Народный Комиссариат Здравоохранения совместно с Народным Комиссариатом внутренних Дел должен выработать форму подписки и издать инструкцию для проведения настоящего декрета в жизнь.

Наркомздравский проект декрета должен быть отнесен к числу наиболее мягких евгенических мероприятий, так как не включает в себя требования обязательного обмена медицинскими свидетельствами. В объяснительной записке, приложенной Наркомздравом к данному проекту декрета говорится об этом следующее:

«…Законы эти (ограничивающие право вступать в брак – М. В.) очень разнообразны и в общих чертах могут быть разбиты на следующие три основные группы:

1. Законы, запрещающие браки для больных некоторыми строго установленными болезнями. При заключении брака от брачующихся требуются соответствующие медицинские свидетельства, которые могут послужить в известных случаях материалом для воспрещения брака.

2. Законы, требующие взаимного обмена брачующихся медицинскими свидетельствами о состоянии их здоровья, причем содержание этих свидетельств не оглашается и является взаимной тайной брачующихся, от которых самих зависит решение вопроса о браке.

3. Законы, требующие взаимного осведомления без обязательного обмена медицинскими свидетельствами.

По целому ряду причин, социальных и медицинских, Народный Комиссариат Здравоохранения остановился в своем проекте декрета на последнем пути, являющемуся у нас первым шагом в деле такого законодательства».

Как видим, согласно объяснительной записке, анализ здоровья брачующихся и ответственность за правильность показаний предоставлены в проекте декрета исключительно на компетенцию самих брачующихся. Такое положение вещей, по мнению составителей проекта, вызывается тем обстоятельством, что «обмен медицинскими свидетельствами в России трудно был бы выполним, за отсутствием и недостатком врачей, особенно в деревне». К сожалению, вызывает большие сомнения, что в такой форме, декрет «об охране здоровья лиц, вступающих в брак» смог бы дать, в условиях русской действительности, особенно в деревне, сколько-нибудь положительные результаты. Сплошь и рядом приходится видеть, что крестьянин, болеющий сифилисом или туберкулезом, сам не знает, что у него за болезнь. Так, например, мне пришлось наблюдать, как крестьяне села Куракина. Городищенского уезда, Пензенской губ., среди которых более одной трети оказались больны сифилисом, называли свою болезнь «тифом» (быть может по отдаленному созвучию слов «тиф» и «сифилис»), и всецело приписывали ее распространение рогожному промыслу, которым они занимаются. Трудно себе представить, что бы брачная анкета, как бы просто она ни была оставлена. Помогла современным куракинцам, а таких как они у нас десятки миллионов, произвести самостоятельно анализ своих наследственных качеств и дать о них правильный отчет перед заключением брачного союза.

Как говорится в «объяснительной записке», проект декрета «об охране здоровья лиц, вступающих в брак» представляет из себя первый шаг в деле нашего евгенического законодательства. От успеха первого шага зависит, как известно, очень многое, и было бы очень жаль, если в данном случае первый шаг не оправдал бы тех надежд, которые на него возлагаются. Нужно хотя бы надеяться, что в известных слоях городского населения, в частности, среди рабочих, обязательность взаимного осведомления брачующихся заставит многих более сознательно отнестись к заключению брачного союза, а некоторых, может быть, натолкнет на мысль посоветоваться с врачом, или, еще лучше, обратиться в специальную консультационную комиссию, если таковые будут где-либо иметься в нашей стране.

4. Современное состояние вопроса о практическом проведении в жизнь евгенических мероприятий

Все только что изложенные проекты и мероприятия показывают, что потребность в практическом проведении в жизнь евгенических принципов, хотя и всегда ощущалась культурным человечеством, но с особенной силой стала проявляться в последние десятилетия. Однако и до настоящего времени в этом направлении сделано еще очень и очень немного. Одним из главных тормозов практической евгеники являлись религиозно-мистические представления о человеке как существе, занимающем в природе совершенно исключительное положение. В последнее время, когда это препятствие, по крайней мере в нашей стране, осталось позади, все более начинает сказываться другое препятствие в виде страха перед практической евгеникой, который склонны обнаруживать и некоторые евгеники, как только им представляется перспектива перехода от слова к делу.