Глава 5. В которой на плечи доктора падают две проблемы, и еще неизвестно, какая из них хуже

Утром все обитатели замка собрались в столовой попить чаю. Солнце заглядывало в окна, обещая еще один жаркий день. Проспавшийся Офзеринс вел себя вполне прилично и даже извинился за свое вчерашнее поведение.

– Я ведь пить бросил! – заявил он. – Уже с утра во рту ни капли. Мой бедный Компот! Сколько он из-за меня переживает!

Лорд пустил скупую мужскую слезу. Никто на его заявление не ответил. У всех, почему-то, с утра было отвратительное настроение. Поэтому чаепитие проходило в тишине, которую нарушал лишь Вотзефак, время от времени грозно говоривший в пустоту: «Заткнись!» Видимо, ему постоянно требовалось хоть как-то выплескивать свою природную злобу.

Толя тоже чувствовал себя неуютно. Вот уже третье его утро в этом мире, а они сидят и пьют чай. Никуда не бегут, никого не спасают. Самое время заняться личной жизнью.

Толя покосился на Рели, но она была совершенно поглощена чайной церемонией и не обратила на него внимание. Тревожный знак. В голове Анатолия снова включился сектор «бред»:

– Послушайте, лорд, – сказал Толя, – а вот вы намедни про извращенцев каких-то толковали…

Рели поперхнулась чаем и закашлялась, ребята никак не отреагировали, а Офзеринс удивленно посмотрел на Толю.

– Извращенцы? Здесь? Откуда? Да и зачем?

– Просто зверски скучно! – отозвался Синеман.

Во взгляде лорда мелькнуло понимание вкупе с презрением.

– А, так вы хотите, чтобы извращенцы скрасили ваш досуг?

– Толя, ты что? – прошептала Рели.

– Да нет же! – в один голос сказали Толя и Синеман. – Надо бы уже замочить кого-нибудь!

– Ага, замочить! – включился Вотзефак. – Вы только в машинах сидеть и горазды, а как до дела доходит – так тут я.

– Да? Может, и стволы у тех козлов ты отобрал? – поинтересовался Толя.

– Все, хватит собачиться! – решительно сказал Вотзехелл. – Пойдемте лучше в деревню прогуляемся!

Все с радостью поддержали эту идею.

– Может, там и извращенцы сыщутся! – предположил Синеман.

В самую последнюю минуту Офзеринс решил остаться.

– Котик у меня тут, – трогательно сказал он. – Не могу его одного оставить.

Спорить с лордом не стали. Машину решили не брать, чтобы не привлекать ненужного внимания. До деревни было недалеко и утро выдалось прекрасным, так что против пешей прогулки никто не возражал.

– А вот интересно, пацаны из Масштаба выжили? – задумчиво спросил Вотзехелл. – Где они теперь?

– Какая разница! – сказал Толя. Настроение его ухудшилось еще более, когда он вспомнил, что в гибели Масштаба виноват только он.

– Может, они все-таки нанесут удар дону Гану?

– Ну, конечно! – язвительно сказал Анатолий.

– Что тебя так бесит?

– Больше всего меня бесит то, что надо ставить запятую после «ну» и перед «конечно»!

– А чего так?

– Не знаю. У меня об нее ум запинается. Этот поганый «Microsoft Word»… Еще противно, когда автор начинает за своих героев думать. Как этот, с хохляцкой фамилией, забыл, блин. Вот уж кого хлебом не корми – дай подумать!

– А разве думать – это не хорошо? – спросила Рели, беря Толю под руку.

– Только не для таких красавиц, как ты! – быстрее всех отреагировал Синеман.

– Хамло, – равнодушно сказала девушка.

Деревенька оказалась из процветающих. Больше всего она походила на небольшой поселок городского типа. Дороги были засыпаны гравием, дома больше напоминали особняки новых русских, чем крестьянские избы. Возможно, поэтому все сразу расслабились.

– Вот в Бабунях, – начал рассказывать Вотзехелл, – там вообще порядки ужасные. Ты идешь, а на тебя все смотрят. Ты спрашиваешь, а тебе не отвечают. И возле каждого дома куча камней лежит.

– Зачем? – удивился Толя.

– Чтобы кидаться в незнакомые машины. Ну не придурки ли?

Друзья походили немного по улицам, посмотрели на местных жителей, занятых либо мордобоем, либо торговлей. Одно другому, правда, не мешало, а наоборот способствовало. Так, прямо на глазах у друзей, один мужчина, в полном расцвете сил, мощным ударом в челюсть убедил какого-то подростка в том, что он хочет купить его кожаную куртку, и именно за триста рублей. Когда бедный парень отдал деньги, мужчина задумчиво сказал:

– А зачем тебе куртка? У тебя свитер есть. А я сегодня нажрусь и засну где-нибудь под забором. Ты же не хочешь, чтобы я простудился? Не хочешь, нет? Ну, тогда снимай свитер!

Друзья неодобрительно покачали головами и пошли дальше. Набрели на небольшой рынок, где Толя к своему восторгу и удивлению обнаружил сахарную вату. Никто, кроме него, не знал, что это такое, но Толя убедил всех, что вещь эту взять очень даже стоит. Вотзефак со скупердяйской гримасой полез в карман и отсчитал в жадную лапу торговца необходимое количество монет. Вскоре все пятеро получили по вожделенной палочке, обмотанной воздушной сахарной ватой.

Синеман ел, как и делал все остальное, безо всякого выражения. Вотзехелл – с опаской, а Вотзефак, съев одним махом половину своей порции, злобно сплюнул себе под ноги и заявил, что эту приторную гадость надо поскорее запить добрым пивом в ближайшей таверне. Брат поддержал его, Синеман молчаливо согласился, а Толя с Рели остались очень довольны. Вату здесь умели делать как надо.

– Ты когда-нибудь был здесь? – спросила Рели.

– Нет, а почему ты так думаешь?

– Ты знал про вату. Я такого нигде больше не видела.

Рели кончиком языка сладострастно облизала палочку от ваты. В глазах ее вновь зажглись озорные огоньки. А Толя вдруг вспомнил, что она не знает, откуда он.

– Я из другого мира, – сказал он. – Там такие штуки встречаются чаще.

– Из другого мира?! Почему же ты мне раньше ничего не сказал?

– А что, это что-то меняет? – Толя пожал плечами.

– Конечно, нет, любимый! – Рели оправилась от удивления на удивление быстро. – Какая разница, из какого ты мира? Главное, что мы вместе!

– Звучит, как рок-н-ролл, – усмехнулся Толя.

– Ты о чем?

– Да, не важно…

Они остановились перед таверной под названием «Падающий домкрат». На вывеске был почему-то нарисован красивый старинный стул и свернувшаяся на нем змея.

Внутри заведение выглядело обычно, вызывая ассоциации с достопамятным Масштабом. Правда, столиков тут было побольше. Ребята взяли по кружке пива себе и стакан сока для Рели. Заняв свободный столик, они расслабились и разговорились.

– Парни, вот мы все вместе, вместе… А я про вас почти ничего не знаю, – сказал Толя. – Расскажите о себе.

Вотзефак и Вотзехелл переглянулись.

– А чего тут рассказывать? – сказал Вотзефак. – Родились в деревне, родители умерли, когда нам по восемь лет было. И не надо делать такое печальное лицо! Тебе по фигу, так же, как и нам. Уже. Они хоть от болезни скончались, а не от мафии. А отец у нас был – вот такой мужик! Кабы дочка у него была, точно бы погиб!

– Почему?

– Пришли бы за ней, а он бы стоять и смотреть не стал! Батя, помню, вообще долго думать не любил. Чуть что не так – сразу в рыло! Жена, дети – без разницы! Главное – чтоб порядок был!

– Ну, и чем вы занимались потом?

– На работы нанимались, – взял слово Вотзехелл. – По малолетству – сорняки пололи, грядки поливали огородникам. Подросли – за плуг взялись. А потом надоело, и мы запили.

– Понятно, – Толя отхлебнул из кружки. – А Синеман?

– Знаешь, есть такая порода – деревенский дурачок? – спросил Вотзехелл. – Вот, он из оттуда.

– А он не обижается? – Толя посмотрел на безучастного Синемана.

– Обижается, только сейчас он занят. Он, как бы, кино смотрит. Потом цитировать будет.

– Как сморит?

– Да Бог его знает, как! Мозгами ловит! Мы, кстати, вообще никогда кина не видели. Только по рассказам вот этого отморозка и представляем. А откуда он это все берет – даже он сам не понимает.

– Понятно… А ты, Рели? Какая у тебя история?

– У меня история очень простая. Мной родители хотели от дона откупиться. Отец на машину копит.

– Ну и родители у тебя! – покачал головой Толя.

– Знаешь, я бы тоже поужасалась, – печально ответила Рели, глядя в свой наполовину пустой стакан, – если бы такие родители в каждой семье не встречались.

Толя обескуражено посмотрел на братьев. Те дружно кивнули.

– Нет, блин! – сказал Толя. – Не зря говорят, что мир этот лечить надо.

– Кто говорит? – заинтересовалась Рели.