«De Havilland» «Mosquito B» Mk IV

Неуязвимость скоростных бомбардировщиков позволила использовать их для отвлечения на себя истребителей люфтваффе, имитируя (с применением помех, воздействующих на РЛС противовоздушной обороны) атаку больших групп бомбардировщиков. 21 апреля 1943 г., в день рождения фюрера, девять британских бомбардировщиков имитировали налет на Берлин, в то время как основная группа бомбовозов Королевских ВВС сбрасывала свой смертоносный груз на Штеттин. А 17 августа того же года восьмерка «москито» оттянула на себя около 200 перехватчиков ПВО Берлина, открыв путь четырем сотням тяжелых бомбардировщиков для удара по Пенемюнде – центру разработок ракетного оружия Третьего рейха.

Эскадрилья «Mosquito»

Продолжалось и совершенствование конструкции машины. В конце 1942 г. был создан тяжелый истребитель-бомбардировщик «Москито FB» Mk VI, который, сохранив вооружение (четыре пушки и четыре пулемета), в то же время был способен нести четыре 227-кг бомбы. В 1944 г. появился самолет «Москито» Mk IХ, летавший со скоростью 680 км/ч и способный поднимать до 1362 кг бомб. Часть машин была приспособлена для применения бомб калибра 4000 фунтов (1814 кг), получивших прозвище «Cookie» (за характерный вид, напоминавший имевшую такое название цилиндрическую упаковку печенья).

Бомбардировщики «Москито» совершили более 26 тыс. боевых вылетов, при этом боевые потери составили 108 машин. Только в 1945 г. пилотами «москито» было сброшено на противника почти 8900 т бомб. Выпуск самолета продолжался до конца войны, из них около 2000 машин в варианте бомбардировщика. На вооружении «москито» оставались до 1953 года.

В СССР конкурс на легкий самолет взаимодействия с наземными войсками был объявлен в 1936 г. Его условиями предполагалось создание одномоторной машины, способной выполнять функции разведчика, легкого бомбардировщика и штурмовика. О повышенном внимании советского руководства к созданию машины такого класса говорило уже то, что конкурс проводился под девизом «Ивáнов» (псевдоним И. Сталина при телеграфной переписке). По другой версии, такое название должно было также подчеркнуть массовость будущего самолета – предполагалось, что численность будущих машин должна быть сопоставима с числом людей, носящих эту фамилию.

Победителем конкурса стал самолет АНТ-51, разработанный в ОКБ Туполева бригадой П. О. Сухого. На испытаниях самолет был отмечен как образец современной машины с высокой культурой исполнения, тщательно продуманной конструкцией и легким управлением. В конце 1939 г. был начат серийный выпуск ближнего бомбардировщика под названием ББ-1 (с 1940 г. – Су-2). Самолет имел убирающееся шасси, просторную закрытую кабину экипажа, обеспечивавшую великолепный обзор и при необходимости – легкое покидание самолета в воздухе.

Су-2 (ББ-1)

Развивавший скорость до 486 км/ч самолет нес 400 кг бомб, до десяти ракетных снарядов РС-82 или восьми РС-132. Стрелковое вооружение составляли четыре крыльевых и два оборонительных 7,62-мм пулемета ШКАС. С началом боевых действий для пилота и штурмана предусмотрели установку 9-мм бронеплит, защищавших от огня противника снизу и сбоку.

Однако по-настоящему массовым самолетом Су-2 не стал – до прекращения выпуска в начале 1942 г. было произведено около 880 машин. Среди основных причин такого решения называлась необходимость выделения максимума производственных мощностей под производство штурмовиков Ил-2, тем более что харьковский завод № 135 – головное предприятие, где выпускались Су-2, – был потерян с оставлением города в октябре 1941 г. Да и сам П. О. Сухой, равнодушно относившийся к «проталкиванию» своих машин в серию, не числился в любимчиках руководства страны, несмотря на то что был ведущим специалистом при разработке самолетов АНТ-25 (известный также как РД – рекорд дальности) и «Родина», на которых был осуществлен в 1930-х годах ряд рекордных перелетов – в том числе экипажами В. Чкалова и М. Громова через Северный полюс и женским экипажем В. Гризодубовой на Дальний Восток. Кроме того, Су-2 не был пикировщиком, а именно этот класс машин вызывал «наверху» особый интерес.

Як-4 (ББ-22)

Сыграло свою роль и изменение ситуации. Вполне вероятно, что Су-2 смог бы затмить славу Ju-87, если бы подобно «штуке» действовал при условии господства в воздухе советской авиации. Но в условиях оборонительной войны его возможности существенно снизились. Тем не менее Су-2 успел завоевать признательность в войсках своей неприхотливостью, живучестью и высокими летными данными. Нередко опытные советские экипажи совершали одиночные вылеты в ненастную погоду, уничтожая малоразмерные точечные цели от понтонных переправ и железнодорожных составов до сооружений на полевых аэродромах, и беспрепятственно возвращались домой на бреющем полете у самой земли либо маскируясь в облаках. Таким образом 1 мая 1942 г. пять бомбардировщиков Су-2 из состава 209-го БАП нанесли успешный удар по железнодорожной станции Курск, уничтожив находившиеся на станции склады. С 1942 по 1944 г. «сухие» успешно использовались также в качестве разведчиков и корректировщиков артиллерийского огня.

В 1939 г. был создан и первый боевой самолет конструкции А. С. Яковлева, утвержденный для серийного выпуска под индексом «Ближний бомбардировщик ББ-22». Разработанный в инициативном порядке самолет «22» при испытаниях превысил скорость 500 км/ч, чем вызывал живой интерес у И. Сталина, придававшего особое значение именно этому параметру боевого самолета. Но в процессе приведения легкой машины к требованиям руководства ВВС (в том числе перекомпоновки кабины экипажа, изменения вместительности и расположения бомбоотсека и топливных баков, установки турели с оборонительным вооружением) характеристики самолета существенно изменились. Многообещающий скоростной разведчик превратился в довольно посредственный бомбардировщик, хотя и сохранивший высокую скорость, но крайне сложный в управлении, с неважными летными качествами и слабым вооружением. В войсках ББ и вовсе порой расшифровывали как «бесполезный бомбардировщик». Всего в боевых действиях приняло участие около 180 машин, получивших название Як-2 и Як-4 (с двигателями М-103 и М-105 соответственно).

Советский пикирующий бомбардировщик Ар-2, выпускавшийся с 1940 по 1941 г., стал развитием фронтового бомбардировщика СБ. От предшественника созданный в КБ А. Архангельского самолет отличался измененной носовой частью, новыми мотогондолами, в которых размещались 1100-сильные двигатели М-105, наличием тормозных решеток и автомата вывода из пикирования. Бомбардировщик нес до 1600 кг бомб, скорость серийных машин была около 500 км/ч. Особенностью самолета была возможность применения с пикирования 250– и 500-кг бомб, к тому же бомбардировщик был прост в управлении и имел высокие летные качества. Но предпочтение было отдано выпуску Пе-2, а производство бомбардировщика Архангельского составило примерно 200 машин, большая часть которых была потеряна в начальный период войны, – хотя, по мнению некоторых специалистов, способность Ар-2 наносить прицельные удары с использованием ФАБ-500 пригодилась бы Красной армии, когда ей пришлось взламывать насыщенную оборонительными сооружениями линию обороны вермахта в 1944—1945 годах.

Ар-2

История создания основного советского пикирующего бомбардировщика периода Второй мировой Пе-2 драматична сама по себе. Прежде всего тем, что работа над самолетом велась в КБ тюремного типа, так называемой шараге, практика которых была широко распространена в СССР в течение многих лет. В 1939 г. на территории Центрального аэрогидродинамического института (ЦАГИ) было создано ЦКБ-29, известное как «Туполевская шарага». Здесь трудились многие ведущие советские конструкторы – сам А. Н. Туполев, В. М. Мясищев, Р. Бартини, заведующий кафедрой Харьковского авиационного института профессор И. Г. Неман, будущий создатель космических аппаратов С. П. Королев. В их числе находился и Владимир Михайлович Петляков, на тот момент – создатель советской «летающей крепости», тяжелого бомбардировщика АНТ-42 (Пе-8). Инженер Л. Кербер, один из заключенных ЦКБ-29, впоследствии заместитель А. Н. Туполева, вспоминал: «Петлякова называли “великим молчальником”. Общаясь с ним, можно было за целый день не услышать от него ни слова. На любом совещании, вплоть до министра, он сидел молча, со стороны казалось, что в полном безразличии, и только пытливые и умные глаза выдавали деятельность его мозга. А мозг этот был подобен современным математическим машинам. Вслушиваясь в мнения, он отбрасывал все лишнее и ненужное (средний процент таковых на наших совещаниях приближается к 80—90 %), аналитически осмысливал оставшееся, вынашивал решение, тщательно отшлифовывал его, а затем коротко и немногословно сообщал сотрудникам».