(8)

(8)

Против я не была. Во всяком случае, пока не узнала, что требовалось для задуманного магом ритуала. Провести его Раджети намеривался сразу же, потому как через время сон мог окончательно забыться и выветриться из моей головы. Я и сама была уверена в его необычности, что-то подсказывало, что не просто так он не мог закрепиться в памяти. Большинство снов я помнила отчётливо, некоторые записывала в красивую тетрадь в твёрдом переплёте, подаренную отцом, но в последние дни место мира грёз заняла чёрная пустота. Бескрайняя и всепожирающая.

От знака на руке осталась бледная тень, и магистр Ардо был уверен, что это связано с приснившимся кошмаром. Мне сулили сильнейшую боль, сравнимую с тем, как в голову вбивают раскалённый добела гвоздь, выворачивающие рёбра наизнанку колючие щупальца и множество других приятных последствий, с которыми я непременно столкнусь, подвергнувшись влиянию ментальной магии. Был и другой путь… Но ни один из вариантов не прельщал.

— Я нарисую необходимые знаки, и ты туда ляжешь. Тебе придётся раздеться. Но я не буду смотреть на тебя, обещаю! Закрою глаза, возьму за руку — и только.

Маг считал, что второй способ, завязанный на погружение меня в сон, где я смогу добраться до воспоминаний о кошмаре, подходил как нельзя лучше. Весь удар на себя в этом случае брал разум Раджети, и боль терпеть предстояло ему.

— Это необходимо. Ты же сама это чувствуешь.

Да, чувствую. Я уставилась на мужчину исподлобья, шумно засопела и стала думать. Долго не получилось — метка полумесяца жгла кожу, будто бы подгоняя и говоря о том, что времени на раздумья остаётся всё меньше. Наверное, всё же стоит согласиться потерпеть боль… В конце-то концов, это лучше, чем нагой предстать перед магом. Но если он сам вызвался, и мне ничего не грозит, почему нет?

— Хорошо, рисуйте, — сжав кулаки, решилась я.

Не спрашивая больше ни о чём, Раджети отодвинул диван к стене, освобождая пространство, взглядом сделал надрез на пальце и принялся чертить прямо на полу сложный рисунок, чем-то отдалённо напоминающий тот, что делал для меня Кирино. Ох, это сколько же крови на него уйдёт? А я и не подумала, что придётся пережить чародею, чтобы пойти более лёгким для меня путём.

— Я сяду здесь, — сказал Ардо и поставил свечу рядом с одним из основных знаков. — Отвернусь и глаза закрою. За руку возьмёшь меня сама, во избежание. Хорошо?

Дождавшись, пока маг устроится, я разделась, оставила одежду за пределами ритуального рисунка и, дрожа всем телом, легла спиной на холодный пол. Вытянутой рукой нащупала ладонь Раджети и вцепилась в неё. Было страшно, и как-то так вышло, что вся злость и обида на чародея позабылись.

Тёплые пальцы магистра оказались шершавыми и мозолистыми — совсем не такими, как подобало Владеющему. Они кольнули меня в ладонь. Потекла липкая кровь, и я внутренним зрением почувствовала, что она смешивалась с той, что струилась из запястья Ардо. Пришло знание, что его крови должно быть куда больше, ведь он намеревался проводить этот ритуал.

По телу пробежалась волна мурашек, зашевелились волосы на затылке, я попыталась сделать вдох… и провалилась в густой молочно-белый туман.

***

Ардо оказался совсем близко — я только протянула руку, чтобы нащупать хоть что-то, как наткнулась на него. Но выглядел он так, будто все цвета стёрлись и потускнели, кожа посерела, из волос пропала рыжина. Одни глаза оставались яркими, цвета весенней травы. И светились изнутри.

Опустила взгляд, чтобы подтвердить свою догадку, и тихо пискнула. Да, попала я сюда в том же виде, совсем без одежды. Перекинуть, что ли, волосы вперёд и попытаться в них закутаться? Прикрыть всё длины не хватит, но хотя бы частично…

— Подумай про сегодняшний сон — и вперёд, — коротко кивнул маг и тактично отвернулся. — И дай мне руку, пойдём так.

Вновь протянула руку сама, чтобы он не нащупал чего-нибудь другого случайно, и повела за собой. Маятник между ключиц тянул как-то странно, кругами и восьмёрками, но насчёт выбранной дороги Раджети не ворчал, покорно следовал за мной. Когда я вдруг замирала и разворачивалась обратно, тоже молчал, полностью доверяя моему выбору. Хотя, это же мой сон или, вернее будет сказать, моя голова? И то верно, мне виднее, куда идти.

Видно, впрочем, было всё то же белое молочное марево. Время от времени казалось, что на самом краю мелькал тёмный силуэт, но стоило повернуть голову, как он исчезал. Или мне мерещилось, и никого там не было.

По внутренним ощущениям прошло чуть больше лучины, когда мы с Раджети вышли на край обрыва. В трёх локтях перед нами завис летающий утёс, с одиноким кривым деревом, цепляющимся корнями за крутой склон. На ветвистой кроне не было ни листочка, но всё равно я не сразу разглядела сидящего в ветвях демона — именно такого, какими их описывали в легендах. Красивый серокожий мужчина с длинными обсидиановыми рогами держал в когтистых ладонях лицо девушки. Бедняжка, сидящая у него на коленях, вцепилась в изогнутый языком пламени кинжал и что-то быстро шептала. Из её глаз лились слёзы, но демон, кажется, был недоволен — хмурился, качал рогатой головой… Набравшись смелости, девушка вскрикнула, дёрнулась вперёд и одним взмахом клинка отрезала заплетённые в косу чёрные волосы мужчины.

— Ты поэтому кричала? — удивился Раджети, о присутствии которого я как-то успела забыть.

Нет, это было раньше. Это — что-то другое. Я точно видела это до сегодняшнего кошмара. Сны приходят ко мне по порядку? Отголосками, попытками донести что-то важное. Страшное, злое. Весь из иного мира, не тёмного, но и не нашего, человеческого.

Демон заговорил сбивчиво, глотая большую часть слов непонятного языка — смутно напоминающего тот, которым пользовался магистр Ардо для своих заклинаний, — целуя лицо беззвучно плачущей девушки. Судя по тону, он что-то обещал ей, а она не могла поверить, вырывалась, мотала головой.

Я потянула мага назад, возвращаясь в пелену тумана. То, что произойдёт здесь дальше — оно не для нас. Мы не должны это видеть, а понять можно будет и через другие отрывки. Откуда я всё это знаю? Отвечая на мысли, метка на правой руке стала жечь кожу и потянула совсем в другую сторону, чем мне хотелось идти.

И на этот раз, кажется, я пришла куда нужно. Та же девушка, но теперь она выглядела жертвой — а там она была просто несчастна! — стояла на возвышении у чёрной громады алтарного камня, покорно опустив голову. Вокруг замерли фигуры в багровых мантиях с глубокими капюшонами. Ардо сделал шаг вперёд, но я остановила его взглядом. Исчезло всякое смущение, осталась лишь мысль — мы должны наблюдать. То ли в назидание, то ли чтобы донести всему миру…

Девушка легла на алтарь. Сама, без тени сомнения или попыток сопротивления, она откинула голову и подставила руки и ноги под длинные верёвки, которыми её привязали к камню. Путы жертвы были сплетены из чёрных волос демона — вот зачем она отрезала их, догадалась я.

Одна из фигур в мантиях скинула капюшон, и оказалась тем самым демоном. Подойдя ближе, он разрезал тонкую ткань льняного платья когтём, превращая в лоскуты, сдирая, комкая и отбрасывая в сторону. В его руках возник кинжал с лезвием в форме застывшего языка пламени, мигом обагрившийся кровью — быстрым движением демон перерезал горло жертвы. Остальные обладатели багровых балахонов возмущённо зароптали. Но потом… потом я поняла, почему кричала.

Он вспорол живот — уже не девушки, всего лишь бездыханного тела. Запустил руку внутрь, наматывая на неё склизкий комок кишок, и вытянул получившийся клубок наружу. Раджети пытался закрыть мне глаза, заслонить от ужасного зрелища, но я не давала — огибала его, вырывалась, кричала, что надо смотреть, нельзя отворачиваться.

Демон проломил рёбра и извлёк сердце — оказалось, что жертва ещё жива, потому что оно едва заметно билось. И, сама того не желая, я почувствовала всю ту боль, что испытывала лежащая на алтаре девушка. Распоротый живот, сломанные кости… и сердце, моё сердце, бьющееся в когтистых лапах.

— Марисса! — громкий окрик мага заставил оглянуться, вырваться из плена жуткой картины.

И наваждение спало. Со всех сторон нас снова обступала непроглядная стена тумана. Я всхлипнула, прижалась к Ардо и почувствовала небывалое облегчение. Как же хорошо, что он рядом!