(11)

(11)

— Не верти головой, — беззлобно проворчал Раджети и, схватив за щиколотку, помотал моей ногой туда-сюда, будто бы это должно было меня утихомирить.

Я ехала на Микель, которую маг вёл в поводу, и не без интереса глядела по сторонам. В Штольнях самым высоким зданием была городская ратуша аж в три этажа. Один раз отец взял меня с собой, и после решения каких-то важных дел мы поднялись с ним на пристроенную к зданию колокольню. Тогда мне казалось, что руку протяни — и можно коснуться облаков. А сейчас над головой небо было едва-едва видно сквозь узкую полоску — каждый следующий надстроенный этаж выпирал над предыдущим, образуя над улицей незамкнутую арку. Под ноги я старалась не смотреть, избегая нелицеприятной картины грязных помойных луж. И это ещё дождь прошёл и частично смыл грязь. А что тогда творится в солнечное время или, и того хуже, в жару?

— На центральной улице чище, — усмехнулся чародей, завидев мой сморщенный нос. — Но там и людей больше.

И зачем он пешком идёт? Неужели заставит меня отмывать свои сапоги вечером? Приглядевшись, озадаченно уставилась на чистенькую до блеска обувку. Вот интересно, а заклинание сложное? Спросила бы, да только улица пусть и пустая практически, а редкие прохожие всё же есть. Так что не стоило, наверное, пока раскрывать рта и выдавать, что мы с Ардо владели Словом. Вот окажемся на постоялом дворе… первым делом расспрошу, как ставить полог тишины. Чтобы точно никто не подслушал!

На воротах стражники пропустили нас без очереди — впрочем, к вечеру её и не наблюдалось — и лишних вопросов, стоило Раджети показать заготовленную грамоту. Почему-то надеялась увидеть настоящую каменную стену, но деревянные сооружения вокруг города мало чем отличались от тех, что были в родных Штольнях. А вот сплетение улочек, проулков и переулков запутало меня довольно быстро, и запоминать дорогу я не стала и пытаться. Встречные прохожие старались держаться от нас на расстоянии, завидев вышитый герб на груди моего «брата» — фамильные гербы имели исключительно те дома, что могли похвастаться магами в роду. Ардо и не скрывал его, наоборот, откинув полы плаща за спину и выставляя принадлежность к дому Тэриньо на всеобщее обозрение. Кто-то бросал завистливые взгляды — ещё бы, жить припеваючи у Владеющих под боком! Другие поглядывали с опаской — чего это понадобилось слугам магов, считай, у самой границы? Но в большинстве — отворачивались, пытались не мешать нашему пути. Даже если приходилось ступить в лужу, всё равно уходили с дороги и кланялись, что вызывало у меня оторопь и частичку смущения. Неужели люди настолько запуганы слухами о Владеющих, что готовы бояться и их слуг заодно?

Ардо относился ко всему происходящему походя, увлечённо разыскивая хороший постоялый двор. На примете у него было два — один в центре города и другой, ближе к окраине, но — вблизи торговых ворот. В конечном счёте, к последнему мы и направились.

Весь день пришлось трястись в седле, чтобы поспеть остановиться на ночлег до заката. Я понимала необходимость спешки и всеми силами не показывала своей неприязни к подобному стечению обстоятельств, но для чародея мои мысли всегда были как на ладони. Поэтому Раджети забалтывал меня, отвлекал, смешил и делал всё возможное, чтобы я не кисла. Подобная забота приятно грела и действительно помогала, только чувствовалось что-то неприятное, стремительно надвигающееся, на самом краю восприятия. И, кажется, маг тоже это ощущал.

***

Оглушительно чихнув, испуганно оглянулась на выглядывающий из-под одеяла нос Ардо. Маг, впрочем, так и не проснулся, вяло отмахнулся от чего-то, мимоходом заехав мне по уху, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. Я со вздохом потёрла несчастное ухо — хорошо не в глаз локтём, как прошлой ночью! — и, поджимая пальцы, спустила босые ступни на пол. Зябко поёжилась, убрала непослушные пряди с лица и зажгла между ладоней небольшой тёмно-фиолетовый огонёк, чтобы ярким светом не разбудить Раджети.

В комнате было две кровати, но за пару ночей бок о бок как-то так вышло, что привычнее стало спать рядом. Чародей спал беспокойно, ворочаясь и норовя случайно избить меня до полусмерти произвольно двигающимися конечностями. Я быстро просекла — для спасения жизни достаточно держать Ардо за руку или как-то иначе напоминать ему даже во сне, что рядом кто-то есть. От пары-тройки прилетающих сюрпризов это не спасало, хотя жить — то есть спать — сразу стало легче. Уютно, тепло… и чувство защищённости появляется. И куда, интересно, подевалось смущение?

Подобная ночёвка была выгодна и с практичной точки зрения — магу не надо было тратить силы, чтобы прикрывать какой-то специальной защитой нас по-отдельности. Были у Ардо подозрения, что бояться надо не демонов, а магов Цикады, которые рано или поздно узнают о неудачном жертвоприношении. Если до сих пор не узнали.

Перед сном я надеялась выучить полог тишины и заклинание, позволяющее держать одежду в чистоте, однако чародей лишь покачал головой на мою просьбу — у него возникли какие-то срочные дела. Сев в углу с амулетом в руке, предварительно окропив его своей кровью, Раджети погрузился в глубокую медитацию.

Не тратя время даром, я уселась на одну из кроватей и стала практиковаться в создании различных огоньков что по цветовому, что по температурному диапазону. На одном из занятий чародей пытался объяснить, как это делается с помощью длины какой-то там волны. У меня же, как обычно, многое зависело от внутреннего желания и с тем же пламенем словесные формулировки не требовались. Я уже умела без труда создавать до четырёх сфер двух разных цветов — на большее не хватало концентрации. Но кроме огня ничего толком не выходило, хотя заклинания всё-таки зубрила, на будущее. Потенциально я могла вскипятить или заморозить воду, собрать немного влаги из воздуха, вызвать небольшой ветерок и даже отвести кому-то глаза. Но — исключительно потенциально.

Проснулась посреди ночи не просто так — снова снилось что-то далёкое. Но не кошмарное, иначе своим криком я перебудила бы половину постоялого двора. Поэтому и лежала, медленно моргая и глядя в потолок, пытаясь вспомнить, что же такое привиделось, пока в носу не засвербело и не возникло жгучее желание чихнуть. Будить Раджети не стала, решив немного помедитировать и попрактиковаться в магическом зрении. Заодно захотелось самой поломать голову над тем, как изолировать в какой-то определённой области звуки. Как там говорил Ардо? Звук — тоже волна. Может, это как цвет у огоньков менять? Создать сферу, но не огненную, и как-нибудь сделать так, чтобы за неё не выходили волны-звуки. А можно ли увидеть эти волны, как постепенно получается видеть потоки магии? Идея выглядела заманчивой… Только вряд ли у меня хватит знаний, чтобы соорудить что-то подобное. Расскажу с утра Ару! Если похвалит за сообразительность, потребую объяснить, как маги вообще составляют заклинания.

Метка полумесяца впервые за долгое время вздумала напомнить о себе. Жуткая боль пронзила руку, я схватилась за неё и прижала к животу, упав на пол и тихо заскулив. Ардо резко сел на кровати и широко распахнул светящиеся зеленью в темноте глаза. Миг — и вот он уже рядом. Маг пытался поднять меня на ноги, когда за его спиной мелькнула едва различимая тень — каким-то чудом я не потеряла контроля над своим тёмно-сиреневым огоньком, но его света не хватало. Что-то снова мелькнуло, и Раджети, глухо застонав, стал заваливаться назад и потянул за собой, больно впившись пальцами в моё предплечье.

Не знаю, что происходило, но явно ничего хорошего. Клеймо на руке, казалось, намеревалось выжечь меня изнутри — оно светилось сквозь одежду, мягким жемчужным светом с красными нитями-вкраплениями. Выглядело-то красиво, если б не было так больно. По руке заструилось что-то тёплое и липкое, мгновенно пропитав рукав насквозь, и я с ужасом поняла — кровь. И словно в том ритуале, что совершил для меня Ардо, увидела, как моя кровь смешивалась с кровью мага из раны на плече, в которой застрял тонкий серебряный кинжал… Почему-то стало легче дышать — боги, а я и не понимала, как было тяжело! — и метка унялась, перестав жечь кожу. И вместе с тем личина на маге замерцала и растворилась.