— Не бери в голову, — быстро раскусил меня Таши, — часы просто кое-что напомнили. Да и почему бы ради любопытства и не узнать, сколько они стоят?

— И сколько же?

Мэтр быстро оглянулся по сторонам и на протянутой ладони поднёс небольшие часы под самый мой нос. Циферблат имел двадцать четыре деления и одну стрелку — ещё и минутную столь крошечный механизм просто бы не вместил. А магом торговец Йорм точно не был, чтобы использовать в своих изделиях совсем уж крошечные шестерёнки.

— Раз в тысячу больше, чем эти. Но старик прав, я зря не пытался торговаться… невежливо это, всё-таки.

— И зачем было их красть? — спросила и тут же отвернулась.

Нет, поступок Весташи не оттолкнул и не показался неправильным. Но присутствовало в нём какое-то неестественное ребячество, попытка удивить — отчаянностью ли, глупостью… И вкупе с огромными тёмными кругами под уставшими глазами Таши превращался в абсолютно чужого человека, пытающегося впечатлить очередной ерундой.

— Тебе предстоит охотиться не только за чьей-то жизнью. Иногда в гильдии поступают заказы иного рода. А старику я оставил достойную оплату, не переживай. Кстати, не помешает убраться до того, как он заметит подмену… Кель? — Таши лёг грудью на парапет, чтобы заглянуть мне в лицо. — Тебе же вроде понравились все эти часы? Я не угадал?

Я пожала плечами и опустила голову, прячя нос и улыбку в высоком вороте.

— Знаешь, мне больше хотелось получить что-то от тебя, — всё-таки решилась признаться и искоса глянула на мужчину и его обескураженный вид. — Но и подумать не могла о плачевности твоего положения, ведь ради меня тебе пришлось украсть…

— И если мы не поторопимся, — в голосе Таши не проскользнуло и тени шутки, хотя в глубине зрачков блестели озорные искры, — нас с тобой поймают.

— И этот человек хотел мне напомнить о том, кто я и зачем здесь, — всплеснула руками и закатила глаза я.

Но мои слова, кажется, нисколько не смутили его.

Бесцельные шатания по набережной всё-таки привели нас к намеченному дому — случайно ли так вышло или Таши специально придерживался намеченного курса, я не знала, и гадать не особо-то хотелось.

Среди уличных торговцев всё-таки нашлось то, что сумело вызвать восхищение. Мастер-деревщик сидел за небольшим столиком и вырезал на заказ какой-то сюжет на заготовленной кружке, а его дочь — или чересчур молодая жена — наливала в эту кружку подогретое с пряностями вино. Учитывая царивший на улицах мороз, горячий напиток пришёлся как нельзя кстати. А над резным узором долго не думала и попросила изобразить расправившего крылья журавля. Мастер подошёл к делу основательно — пока ждали, успели не только заскучать, но и основательно продрогнуть.

— А если ты учишь меня, отвечать будешь на любые вопросы? — ни с того ни с сего спросила я, прижимаясь к Таши, тем самым напрашиваясь на объятия. — И учить будешь тому, о чём попрошу?

Но Весташи отшатнулся как от огня, всучил тёплую кружку, чтобы грелась, однако пить вино запретил. Специи пахли соблазнительно, и всё же я переборола желание начать выпрашивать хотя бы глоточек и выжидательно уставилась на мужчину.

— Раз уж взялся, — вздохнул он. — Но только если захочу отвечать и если сочту разумным научить тебя тому, о чём просишь.

Разыскав подходящее место, заняли скамейку невдалеке от дома цели и начали наблюдать за проходящими мимо караульными, изображая увлечённую разговором парочку. Впрочем, таковой мы и являлись.

Вечером предстояло вернуться сюда, чтобы изучить дом и подходы к нему уже с другого ракурса, и такая отличная возможность для задуманного разговора, учитывая располагающую обстановку и расслабленное состояние, вряд ли уже предоставится. Конечно, мэтр всё ещё жил со мной в одной комнате, но в поместье он мог сбежать и, как и грозился, переселиться в библиотеку или переселить туда меня.

— Когда тянет к человеку, что нужно делать?

Таши заметил, как я косилась на вино, ловко отобрал кружку и проверил пальцами мой нос, проявляя непритворную заботу. Вместе с тем его взгляд в задумчивости блуждал по улице и изучал редких прохожих, будто бы избегая встречи со мной.

— Наверное, поинтересоваться, тянет ли этого человека к тебе, — наконец выдал он и сделал долгий глоток, тут же скривившись.

Не сдержалась и дёрнула мэтра за выглядывающее из-под шапки ухо, требуя внимания. Мужчина со смешком привлёк меня к себе и ткнулся носом в висок, отчего я замерла, но не из-за смущения, а скорее боясь спугнуть неосторожным словом или жестом. Весташи любил прикосновения, часто задумывался и машинально начинал делать массаж или гладить меня по волосам, но почему-то думал, что мне все эти вещи неприятны. По крайней мере, таким образом я толковала его резкое прекращение всякого контакта и отстранённость.

— Если я скажу, что из-за серпа к тебе будет тянуть любого мужчину, но я являю собой маленькое исключение из правил, ты поверишь и не будешь бояться? — шёпотом спросил Таши, и я вздрогнула от вкрадчивых ехидных ноток, проскользнувших в его голосе.

Не вовремя вспомнился Кирино и заснеженный лес. По позвоночнику пробежалась волна острых раскалённых игл, врезаясь всем сонмом под лопатки и выбивая из лёгких последний воздух. Оливковые, покрытые толстым слоем ржи, по которой проглядывались звёздные всполохи, глаза Весташи заслонили мир вокруг и проникли внутрь, и не сразу вспомнила, что они должны были быть мягкими, тёмно-гречишными. А потом цвет стал таким, как я помнила. И всё прекратилось.

— Я верю, — пытаясь скрыть дрожь в голосе, сказала громче, чем следовало, и эта попытка убедить саму себя позабавила Таши.

— Знаю. Но, в любом случае, это не то, о чём я бы хотел и был в состоянии говорить с тобой сейчас. Вся эта тяга, с какой стороны ни посмотри, влияние серпа на твою неокрепшую психику. Женщинам нельзя впутываться в Жатву, что говорить о маленьких девочках… — он осёкся и помотал головой. — Забудь. Вернёмся к этому разговору позже.

— Ты сказал, — от волнения в горле поселился склизкий ком, — что из-за метки тянуть будет любого. Что ты?..

— Женщины не способны убивать хладнокровно, ваше предназначение — дарить жизнь. Дальше думай сама. И, пожалуйста, давай остановимся на этом.

— Ты не можешь рассказать?

Весташи издал протяжный стон и закатил глаза. Поначалу мне почудилось, что своими действиями спугнула его — не так задала вопрос, не так ответила… но, кажется, мои действия только раздражали несвоевременностью. Думала, что начала что-то понимать, и потому нетерпение сжигало изнутри, подначивало быстрее разобраться, не взирая ни на что.

— Я могу просто не хотеть что-то рассказывать. Потому что зол, обижен, слишком вредный по своей природе, считаю тебя достаточно умной, чтобы ты разобралась самостоятельно, или беспросветной дурой — выбирай любую причину, какая ближе. А может, на самом деле, я твой враг и не хочу говорить потому, что намереваюсь завлечь в смертельную ловушку или заставить обманом делать то, что выгодно и нужно мне. Или я не способен разобраться в чём-то очень сложном и опасном, и поэтому вынужден отложить волнующий тебя разговор для лучших времён. Какое-то из этих объяснений удовлетворило тебя?

Пристыженная внезапной вспышкой многословности Таши, ткнулась носом в вино и так и не смогла подобрать слова, чтобы ответить ему. Смысл сказанного доходил слишком оборванно, чтобы продолжать напирать, и потому я согласно кивнула на вопрос мэтра.

— Теперь мы можем вернуться к делу?

***

Половицы не скрипели — уже знала, как и куда правильно ставить ногу, и всё-таки дополнительно решила воспользоваться магией, чтобы уж точно и наверняка. Однако заклинание, приглушающие шаги, давалось с трудом. Голова ощутимо тяжелела при концентрации на необходимом состоянии, и то ли дело было в нехватке магической энергии, то ли в истощающем резерв проклятии. Амулеты выручали слабо, но без них я вообще не смогла бы сделать хоть что-то — с каждым днём Жатва вгрызалась всё болезненнее, а идти за очередной случайной жертвой в порт не хотелось.

Давняя теория о том, что звуки распространяются с помощью невидимых волн, подтвердилась — именно на их искажении или создании препятствия строилось заклинание, которому обучил меня Таши. Он не стал слишком сильно напирать во время занятий и не пытался вбить в меня как можно больше заклинаний, но метка отзывалась на все эти знания со столь огромной охотой, что даже если я не до конца понимала принцип магических манипуляций, достаточно было один раз увидеть, что и как делалось, а потом — просто пожелать. Как с огнём и свечой когда-то давно.