9

Открыв дверь, Барт Гамильтон удивился, увидев перед собой незнакомую женщину в длинном суконном пальто, ботах, подбитых мехом и круглой шляпе с широкими полями, каких не носили уже лет десять по меньшей мере. На вид женщине можно было дать и сорок пять и пятьдесят пять. Она была достаточно высокой и стройной, ее фигура не успела расплыться и, видно, не обещала расплыться никогда больше. Лицо, что называется, хранило следы былой — если и не красоты, то уж приятности точно. Странное лицо, отметил про себя Барт, словно капризный ребенок мгновенно сделался пожилым человеком, у которого большие обиды на жизнь. Голубые, почти прозрачные глаза хранили одновременно и ленивый, томный покой, и плескавшееся в них, словно пламя на ветру, неизбывное отчаяние. Мягкие черты лица и две горестные складки у рта.

— Мистер Барт Гамильтон? — ему показалось, что голос значительно моложе обладательницы.

— Да, — ответил он, не зная, куда же деться от этого цепкого, но вместе с тем жалкого, словно у побитой собаки, взгляда. Кого-то она ему напоминала, словно остатки сна, возникающие днем. — Чем могу служить? — Барт, наконец, стряхнул с себя оцепенение.

— Вы родились в Джорджии. На несколько недель позже, чем моя дочь Джудит. Она родилась там же. Я — ваша родственница из Вайоминга. Вам, наверное, рассказывали?

— Ах, да… — Барт поскреб пальцем бровь. — Вы, очевидно, — он не помнил ее полное имя и поэтому назвал женщину так, как звали ее в Таре: — Сюсси, да? Ох, входите, прошу. Вы одна, без супруга?

— Я одна, — она опять посмотрела ему в лицо столь пристально, что Барту стало неловко.

— Вы раздевайтесь, пожалуйста, вот здесь, — он совершенно не знал как вести себя с такой женщиной в такой обстановке. — Мод, поди сюда! — Барт позвал на помощь жену. — У нас гости.

Мод появилась в двери гостиной, улыбаясь приятной и вместе с тем вопрошающей улыбкой.

А Барт непрестанно ощущал на себе взгляд гостьи, поэтому повернулся к ней, улыбаясь так же, как улыбалась его жена.

— Вы похожи на своего отца, на Уэйда, — сказала Сюсси с непонятной интонацией.

— Да, говорят, — кивнул он, продолжая улыбаться напряженной улыбкой.

— Мы росли там, в Джорджии, вместе с вашим отцом, — она говорила это так, словно от того, поверит Барт в факт совместного возрастания или нет, зависело очень многое.

Мод пришла ей на помощь, помогла раздеться.

— Давайте пройдем в гостиную, — жена Барта выглядела все же менее растерянной, чем он.

Сюсси прошла в гостиную, села туда, куда ей указали.

— Понимаете, я вообще-то знала, что вы живете в Чикаго, но я не ожидала, что вы… что вы… занимаете такое высокое положение. Я достаточно долго искала вас.

— Мод, — прервал он сбивчивый монолог гостьи, обратившись к жене, — может быть, ты приготовишь для всех нас кофе? Давайте, пройдем все-таки в гостиную. Вот сюда, прошу.

Она села, утопая в мягком кресле — чужеродная в своем твидовом, почти мужского кроя пиджаке, в длинной юбке из синей шерсти, в ботах, подбитых мехом. Она представляла другой мир, контрастируя с небольшой елочкой, увешанной игрушками, с гирлянда — ми из цветной бумаги и фольги, с листом плотной бумаги, украшенной затейливой надписью «Счастливого Рождества!», с пещерой, сделанной из папье-маше, с размещавшейся в этой пещере крохотной колыбелькой, освещавшейся спрятанной в папиросной бумаге маленькой электрической лампочкой. Бра со стеклянным абажуром в виде лепестков тюльпана бросала на гостью мягкий свет, немного сглаживая этот контраст.

Барт опять ощутил некоторую неловкость из-за того, что Сюсси все улыбается странной улыбкой и словно бы украдкой бросает взгляды по сторонам. Создавалось такое впечатление, что это бывшая хозяйка пришла в богатое, некогда принадлежавшее ей жилище, которое пошло с молотка. Она помнит каждую вещь, помнит все, что с ней связано, но она же абсолютно забыла о времени, представив себе, что все осталось, как прежде, что не было никакой распродажи.

— Я вас разыскивала, — гостья посмотрела на Барта, но теперь взгляд ее был бесконечно усталым — так выглядит человек, силящийся что-то сделать, или разрешить какую-то жутко сложную задачу, или вспомнить нечто очень важное, но терпящий постоянные неудачи на протяжении долгого времени.

— Хорошо, теперь-то все позади — вы меня отыскали, — Барт улыбнулся ей ободряющей улыбкой.

— Да, — она кивнула, выражение ее лица при этом сделалось виноватым. — Знаете, мне очень неловко вас беспокоить, но… В моем положении, наверное, уже и неважно, как я буду выглядеть, не правда ли?

— Извините, я не совсем понимаю…

— Мой сын, Санни Маклиш, он… попал в беду, — поспешно сказала она. — Я не знаю, может быть, оно и правда — все, что о нем написали — да только ведь надежда — она всегда остается… Даже если и знаешь, что надеяться вроде и не на что.

— А что с ним?

— Да вот… Если все это правда, что о нем тут пишут, то это все ужасно, конечно. Только ведь он мой сын.

Барт взял у нее номер «Кроникла», истрепанный, порванный на сгибах. Номер почти двухнедельной давности. Подчеркнутый чернильным карандашом заголовок: «Ковбой Мейсон — раскрываются новые факты» и чуть пониже, шрифтом поменьше: «следы ведут в Шайенн». Барт пробежал глазами заметку: «Убийство федерального агента… Удачно проведенная операция… преступники получили свыше тысячи галлонов спирта, использовавшегося… Сеть подпольных питейных заведений… Небывалый размах… Ограбление кассы в Шайенне… Два убийства на совести…»

— Мейсон — это он? — Барт поднял глаза от газеты. Теперь он вспомнил — случилось это с месяц назад. Все правильно, было совершено убийство федерального агента. — Что же…

Естественно, он готов был спросить тоном, в котором отчетливо слышалось бы раздражение: «Что же вы теперь хотите от меня?! Это опасный преступник, главарь банды».

Но уже начав говорить, он вдруг осознал — словно бы только что, секунду назад — кем эта женщина приходится гангстеру, которому только убийства федерального агента с лихвой хватит для электрического стула. Как это ни было дико, неестественно, но он представил себе на ее месте свою мать, Аннабел. У его матери были вот такие же руки, он помнил — как за ними ни ухаживай, как их ни отмывай, они все равно грубеют, каждодневная работа не проходит бесследно. Он тут же украдкой бросил взгляд на руки Мод. Почему это он раньше не обращал внимания на то, как выглядят руки разных женщин?

Но Барт тут же одернул себя — нашел время для размышлений. Конечно, это катастрофа для Сюсси. Но и его положение сейчас — интересней не придумаешь. Кандидат в члены палаты представителей штата Иллинойс — родственник известного гангстера. Очень неплохо звучит, все заголовки были бы в таком ключе. Все правильно, родственник. Кем он ему приходится? Ах, да, троюродным братом. Что, если кто-то начнет копать? Нет, полиция, прокуратура, федеральная служба расследования этим заниматься не станут, это удел пишущей братии — искать жирных червей в навозе.

— Что же, — повторил Барт, — что же мы сможем предпринять?

На следующее, предрождественское, утро он поехал к Дональду Иствуду. Дональд в свои тридцать с небольшим производил впечатление человека, многое на своем веку повидавшего. Барту вспомнилась характеристика, данная Дону его кузиной Сильвией лет десять назад: «шалопай, как и все его друзья». Нет уж, Иствуд-младший во всем напоминал своего отца, на которого все больше походил даже внешне.

— Дон, — Барт сразу перешел к делу. — Мне ужасно неловко занимать твое внимание и отнимать время в такой день, но я должен посоветоваться с тобой. Речь идет о некоем Ковбое Мейсоне.

— Как же, — кивнул головой Иствуд, — прекрасно помню. На первые числа января назначено слушание по делу его банды.

— Так быстро?

— Ну, тут все яснее ясного. У самого Мейсона выход вообще один — электрический стул. На нем висят три стопроцентно доказанных убийства и еще с пяток таких, которые доказать — раз плюнуть. С остальными тоже возни особой не нужно. Материалов вполне хватает. А дел у судов и прокуратуры по подобным субъектам — выше головы. Нет смысла отвлекать силы и средства на дополнительное расследование, хотя за этой бандой наверняка многое еще числится.