— Знаю, что это мало что значит, но я не знал, что Келса запланировала для тебя, — сказал он. — Я не был посвящен в подробности.

Ладно, может быть, его слова стали меня задевать. Мне пришлось мысленно сдержать свой гнев, чтобы не замахнуться концом этой биты на его голову. Незнание не являлось оправданием, учитывая, что Келса была гребаным гоблином. Они никогда не славились любезностью — особенно по отношению к охотникам.

— И я искренне сожалею о Джесси и Эш, — продолжил он. — Они тоже были моими друзьями, но я уже согласился помочь Товину…

— Заткнись на хрен! — Жар вспыхнул на моих щеках. Все остальное мое тело похолодело. Дрожь пробежала по спине, вызванная яростью и ненавистью. — Ты не можешь назвать их имена или жалеть, что они мертвы. Ты мог бы это остановить. Ты мог предотвратить все это!

Его веселость испарилась. Он прищурился и выпрямился, плотно сжав губы. — Возможно, но то, что произошло, уже не изменить. Они мертвы, а ты нет. Хочешь почтить их память, умерев снова?

— И кто же меня убьет? Ты?

— Если уж на то пошло, то да. Ты препятствуешь моему видению этого города.

Фыркнула. — Видению? Ты бредишь.

— Грядут перемены, Эвангелина, хочешь ты того или нет. И только от тебя зависит, будешь ли ты на стороне, вносящей изменения, или на стороне, которую поглотит прогресс.

Хуже самих слов было осознание того, что он искренне верит в собственную пропаганду. Коул убедил себя, что действует правильно, и он делает это в интересах всех видов. Он, казалось, забыл, что, как вид, люди могут превосходить Падших численностью, пять миллионов к одному, но их уникальные способности и магические таланты почти уравняли эти шансы. Если мы потеряем этот город из-за гоблинов и полукровок — или еще хуже — мы потеряем другие города, мы потеряем все.

— Могу я задать тебе вопрос, Коул?

Он склонил голову набок. — Конечно.

— Если бы Рейн могла увидеть тебя сегодня, и все эти смерть и боль, в которых ты участвовал, что бы она сказала? Будет ли она все еще любить тебя?

Вопрос был одновременно и правильным и неправильным. Его лицо потемнело от ярости, а все тело напряглось, готовясь к нападению. Я почти видела воображаемый пар, поднимающийся из его ушей.

— Думаю, ответ будет «нет», — сказала я.

Он с ревом двинулся вперед. Я сделала ложный выпад вправо, как будто готовясь замахнуться. Он двигался идеально, приближаясь ко мне с незащищенной левой стороны. Увернулась от ожидаемого удара и воткнула свободный от гвоздей конец своей биты ему в живот. Он пошатнулся; я ударила его по подбородку, отбросив голову в сторону. Продолжая дугу деревом, я нарисовала ею круг и треснула по его правой лодыжке.

Он взвыл и рухнул на пол. Одна нога метнулась вперед и застала меня врасплох. Я споткнулась и упала на задницу. Острая боль вонзила злые когти мне в спину. Быстрее, чем я ожидала, Коул схватил меня за лодыжки и потянул достаточно сильно, чтобы уронить меня, и я затылком ударилась об пол. Перед глазами замигали разноцветные огоньки.

Он всем весом опустился на мои бедра и живот, достаточно низко, чтобы я не могла поднять ноги, чтобы пнуть. Я попыталась ударить его битой. Он блокировал мою руку, а свободной рукой схватил меня за волосы и ударил головой об пол. Все пошло наперекосяк. Фин кричал. Руки обхватили мое горло.

Черт, только не снова.

Приготовившись к предстоящей боли, я телепортировалась в последний раз. Мне казалось, что я протискиваюсь сквозь стеклянную трубу. Мне было чертовски больно, я едва могла видеть из-за рева в моих глазах. Где же он был?.. Прямо напротив двери в спальню, лицом ко мне.

Я моргнула, стараясь восстановить зрение. Коул встал. Он склонился над Фином, который вскрикнул, когда Коул вытащил из его руки нож, покрытый кровью Фина. Я неуверенно поползла на четвереньках. Коул отвел руку к противоположному плечу, нацелив лезвие ножа вниз. Я знала этот замах, понимала, что он собирается сделать.

Нет!

С истошным криком, раздираемая болью и отчаянием, я вскочила на ноги. Прыгнула в сторону Коула. Я не чувствовала под собой ковра. Едва почувствовала удар, когда врезалась плечом в живот Коула. Я лишь слегка осознавала, что вокруг нас бьется стекло. Режущая боль. Коул кричит. Фин выкрикивает мое имя.

Затем ощущение свободного падения, прерываемое резким ударом.