— Что за условия? Отвечай, треклятый паук! — зарычал в ответ Раджед, но получился задушенный хрип. Впервые он по-настоящему испугался. Рядом с ним едва не падала в обморок София, жалась, как маленький ребенок, к спине, страшась хоть на миг отпустить чародея. Он тоже ужасался мысли, что вновь потеряет ее в этой темноте.

— Узнаешь скоро, у меня тут дела-дела… в твоей башне, — все насмехался яшмовый. Или уже не яшмовый? Как называть тварь, которая отравила себя магией всех подряд самоцветов, похоже, не слишком-то и разбирая, какие и для чего нужны?

Хаос! Как же легко он поймал их в ловушку!

Без боя, без долгих поединков, как в прежние времена. Тогда-то все было понятно. На мгновение Раджед пожалел, что не проделал с собой такой же эксперимент. Может, он и превратился бы тоже в чудовище, но наверняка смог бы защитить Софию и портал. А совместные усилия льоров ни к чему не привели.

— Зачем тебе Земля?! — возопила внезапно София. И у Раджеда перед глазами встали, как наяву, родители возлюбленной и ее подросшая сестра. А что с ними станется, когда эта тварь наверху, этот тарантул, вломится через тонкую мембрану зеркала в новый мир? Они погибнут первым, ведь портал откроется именно в их доме.

Нармо протяжно рассмеялся, смакуя разные оттенки горлового низкого звука, имитируя то хрип, то присвист, и сорвался, скороговоркой отчеканив:

— Зачем? Зачем? Зачем мне Эйлис? Зачем Земля? Зачем мне все?! — восклицание затихло громовым зарядом, сменившись мрачным, циничным и спокойным продолжением: — Потому что ничто не имеет смысла, мир погружен в хаос и грязь. Лучше что-нибудь уничтожить, так, для развлечения или как пример для других… А на Земле хватает, кого поучать.

— Не трогай Землю! — вновь бесстрашно крикнула София. Ее дрожь лишь усилилась, но ноги, очевидно, больше не подкашивались, она уверенно стиснула ладонь Раджеда.

— А вот трону! — пренебрежительно фыркнул в ответ Нармо. — Наслаждайтесь лабиринтом. Упс, кажется, я все-таки выдал, что за «особые условия». Что скажешь? — он обращался к Раджеду. — Курорт! Головоломка! Ты же это так любил? Я добавил кое-то из защиты твоей башни, забавно смотреть, как творение прихлопнет создателя. Жаль, нет времени. А есть ли здесь выход — решайте сами.

— Наглый плагиат моей башни! — храбрился Раджед. — И, надо сказать, уродливый.

Вор добавил что-то из янтарной башни, тех самых «морских ежей», которых не удавалось долгое время распутать. И вот они впились своими ядовитыми иглами в кожу создателя, заблокировав всю его магию. Он помнил, как лично оградил такой ловушкой периметр льората на случай вторжений, как раз после окончательного, как он считал, разрушения портала. В ту пору он придумал немало заковыристых охранных заклинаний, целую систему из ловушек и сигнализаций. Но вот Нармо вырвал ее с корнем и за считанные минуты перенастроил против бывшего хозяина.

«У Земли нет шансов… Он и правда теперь такой же, как Сумеречный Эльф», — с ужасом осознал Раджед. Да, с его известным кровным врагом отныне тягаться приходилось разве только Стражу Вселенной. Эльф…

А где этот Эльф? Охранял ли портал в такую минуту? Выступил ли против Нармо? А что если и вовсе уже проиграл? Раджед терялся в догадках и версиях. Он даже не представлял, сколько они стояли неподвижно в темноте лабиринта. Неточным мерилом времени сделалась стекавшая где-то по желобку между камней гнилая водица. Одна капля, две… три-четыре… пять… шесть-семь. С их нестройным падением согласовывалось прерывистое дыхание Софии, она старательно глубоко вдыхала и выдыхала затхлый воздух, чтобы хоть как-то совладать со своими нервами. Никогда ей еще не выпадало такое испытание и, Раджед опасался признаться, ему тоже. Чародей без магии, воин без зрения… Казалось, они остались последними людьми в пространстве замкнутого беззвездного космоса.

— Н-надо идти, — первой пришла в себя София. — Д-держи меня за руку. Если будет пропасть, ты сможешь поймать меня.

— А если капкан с железными зубцами?! — тут же протестовал Раджед.

Однако София уже несмело сделала пару шагов, измеряя на расстоянии вытянутой руки льора каменную площадку, на которой они находились.

— Это коридор! — заключила вскоре она. Что ж, наверное, ей так легче, разбивать неподъемную цель на крошечные задания и выполнять их, надеясь на лучшее. Но Раджеда охватывала апатия. Уж если Нармо закинул в этот склеп для живых, то путей к отступлению не оставил, даже не задержался, чтобы поглазеть на медленную агонию. Ведь из лабиринта на арене не выходил никто, никогда. Софии об этом не следовало рассказывать.

Апатия и нежелание двигаться сковывали укусами змей с парализующим ядом. Проиграли… Они проиграли без решительного сражения. Никто не успел чудом явиться на помощь. Исчерпали они лимит чудес. Сарнибу защитил свой льорат, исцелил Илэни, у Олугда вернулась к жизни Юмги. Что ж, а Земля останется очередной необитаемой планетой… Может, в Эйлисе в малахитовом льорате кто-то расселится, обживутся на клочке суши, будут рассказывать, что когда-то целый мир населяли люди. После столкновения с Хаосом речь шла о выживании человеческого вида. А они так, букашки… Стоп! Раджед неприятно поразился собственным мыслям, чужим и крайне безнадежным, словно его сразил недуг.

— София… Камни! Талисманы! Он забрал их… О! О-о-о! — Раджед не выдержал и стиснул виски, наконец, поняв, в чем дело. Хотя он утверждал, что для работы с линиями мира не нужны ни камни, ни трости, ни амулеты, но неожиданно расставание с фамильным артефактом отзывалось во всем теле фантомной болью, словно отрезали руку или ногу. Казалось, без талисмана даже движения потеряли прежнюю грацию. Или всему виной постылая темнота?

— Надо двигаться дальше! — умоляла теперь уже София.

— Куда?! И как? Лабиринт в темноте! Я уверен, что здесь уцелели не только тараканы… — сокрушался Раджед.

— Ощупывай стены! — приказала внезапно София, с силой ткнув Раджеда в бок. Это его отрезвило, заставив вернуть себе ясность мыслей. Нет, чародей без магии уже не чародей, но ведь воин и в темноте оставался воином, он не имел права раскисать.

— Иначе Нармо разрушит Землю… — дрогнул голос Софии. — Он сошел с ума.

— Как бешеная псина, — подтвердил решительно Раджед, с опаской дотрагиваясь до склизкой стены. Нашлось бы что запоминать в этом покрытом мхом и лишайниками местечке. В ладонь впилась какая-то веточка, может, короста — тоже ориентир. Крошечный маячок в этом безбрежном море неопределенности. Слишком жутко и слишком похоже на жизнь, ведь так ли определен каждый следующий шаг в недалекое будущее? Короткое передвижение, сулящее то ли надежную каменную плиту, то ли подлую ловушку, то ли пропасть. И все-таки они шли!

— Я ничего не вижу… Камни не действуют!

— Надо идти. Неужели сила только в камнях? Сила в тебе самом, в твоем сердце. Надо выбираться.

— Здесь повсюду ловушки!

— Я знаю, я знаю. Но мы пройдем их, вместе.

Раджед и София, держась за руки, ощупывали стены, опасаясь задеть тайные рычаги. Нармо наверняка уже добрался до разоренной янтарной башни. Что происходило вокруг нее — неведомо. Может, уже лежали трупами все друзья, и Земля горела в адском пламени? Такие картины приходилось старательно изгонять из сознания, чтобы не сломаться, не остановиться.

«Эльф, вся надежда на тебя, мы должны выбраться, задержи Нармо возле портала», — взывал Раджед, но отчего-то чувствовал, что его жаркие послания не доходят до адресата. Вакуум и хаос правили бал.

***

Эльф медленно передвигался среди развалин янтарной башни. Твердыня вздрагивала обвалами на разных уровнях, однако еще держалась. Вековые гигантские камни, глыбы, лежали выброшенными на берег китами, тлея, точно дерево. От внутреннего убранства и подавно мало что оставалось, лишь портреты отца и матери Раджеда висели нетронутыми на обугленной стене в одном из залов. Их берегла незримая магия, чуждая духу разрушения, который не пощадил ничего. Нармо громил ради разгрома. Это болезненно напоминало о собственных периодах тьмы и помутненного сознания.

Что там, в мире, где его прозвали Серебряным Ужасом? Все еще оплакивали тех, кто пал от его меча? А в сотнях других миров? Может, он и убивал обреченных, но двигала им в те мгновения лишь жажда крови. Эльф тяжело вздохнул…