Через завалы он добрался до тронного зала. Он не торопился, потому что ближайшее будущее вставало перед ним ясной картиной. Пусть он и не ведал собственной судьбы, но мысли Нармо все еще поддавались прочтению. Хотя… Эта тварь, ранее именовавшая себя яшмовым льором, сотворила с собой почти такой же безумный эксперимент, как когда-то Сумеречный. С той лишь разницей, что Эльф отдал себя на милость великой силе с благими намерениями. Но известно, куда ими выстлан путь. Так две ошибки природы и сошлись на этой кривой дорожке.

Нармо ворвался в башню, покинув свой льорат. Там, в опаснейшем лабиринте, подавлявшем теперь любую магию, блуждали Раджед и София. Но Сумеречный оставался возле портала. На этот раз требовалась вся его сила. Кошмар Эйлиса стремился на Землю. Он позабыл свои насмешки над жаждой абсолютной власти, стер из памяти яркий новогодний фейерверк и собственную картину с цветами. Перед его мысленным взором распростерлись только образы бесконечных войн, которые вели друг с другом льоры. Они все разом восстали из могил, обрушив свою ярость на грабителя усыпальниц. За это он расплачивался созерцанием их горькой памяти. Впрочем, его голос вполне трезво велел телу двигаться в заданном направлении: «Если девчонка с помощью жемчуга восстановила портал, то самое время атаковать».

В тот же миг башня вновь содрогнулась, посыпались искры от затухавших пожарищ, всколыхнулись обугленные истрепанные гобелены, с которых взирали искореженные копотью львы. Уцелевшие магические шары освещения расколотыми отблесками расплескались по стенам и потолку, погружая руины в тревожный полумрак. И из черного дыма выступило воплощение всея зла этого мира. Сначала он просто играл эту роль, но маска прилипла к лицу.

— Во что ты превратился, — фыркнул Эльф, рассматривая уродливое создание с клыками и в обугленной одежде, слившейся с телом черным саваном мумии. Вены на его лице и руках вздулись, кожа покрылась пятнами от багряно-черного до фиолетового, как при гангрене; в глазах полопались сосуды, заполнив их красным маревом, а в сальных патлах поселились неизменными жильцами огромные уродливые тараканы.

«Твои мысли пробили себе дорогу через черепную коробку!» — усмехнулся мысленно Сумеречный.

«От такого же и слышу!» — рыкнули ему в ответ голосом в голове. Ах да, теперь Нармо научился передавать мысли. Так же, как и Эльф, как Страж Вселенной.

А, может, на такие-то случаи его и создали? Может, не настолько бессмысленно оказалось его появление? Ни одному льору уже не удалось бы остановить этот взбесившийся коктейль из смешанных самоцветов.

Если бы Нармо знал, какое благо мог совершить, собрав все камни! Но кто же ему сказал? Нельзя, не время… Кто устанавливал эти законы? Эльф все чаще хотел их нарушить. Впрочем, не для таких, как Нармо, предназначались великие чудеса.

«Выжил все-таки… — продолжал рассматривать чародея Страж, заслоняя собой портал и доставая меч. — После получения такой силы далеко не все выживали. Не все… А эти самоцветы — осколки силы семарглов? Их следы во вселенной? Пойманная в оковы благодать первых дней творения. И Нармо превратил ее в концентрированную тьму. Хорошо, что только в этом мире додумались ее так изуверски скомкать и присвоить себе. Хорошо, да толку-то? В других мирах рушат все иначе, каждый по-своему. А итог один — пустошь».

За спиной переливался зыбкими искрами портал. При всей своей мощи, Нармо был все еще закован в рамки закрытого мира, Эйлиса. Издревле магия так плотно оплела его, что даже астрономы технически продвинутых планет не находили Эйлис возле Сураджа, веками гадая, что создает магнитное поле. Но зато по силе Нармо сравнялся с Сумеречным. И впервые за много веков Страж опасался допустить ошибку в поединке.

Рефлексы его обострились, взгляд улавливал малейшие движения чародея, который достаточно вольготно прогуливался по тронному залу. И сквозь пробитую кровлю сыпались из разоренного сада бесчисленные лепестки алых роз.

— О! Хрестоматийно! — раскинул руки захватчик. — Кольцевая композиция. И снова на том же месте!

Да, все верно, но прошлая встреча была иной, более приятной. Тогда Эльф говорил с человеком, а теперь точно глядел на отражение худших черт своей сущности. И все театральные ужимки Нармо получались неестественными, он сам судорожно хватался за них, хотя бы за них, раз ничего не осталось, чтобы сохранить свою расколотую личность. А он-то рассчитывал получить такую мощь безнаказанно!

Если бы тогда, две с половиной тысячи лет назад, семарглы подумали, что человеческий разум в какой-то момент вскипает и не выдерживает такого груза… Впрочем, тогда бы этот полоумный монстр беспрепятственно ринулся на Землю теперь, в этот день. Все происходило ровно так, как тому надлежит, и ровно в свое время. У мироздания есть свои законы, которые человек не замечает из-за их масштаба. Поэтому Эльф решительно сжал рукоять меча, легким движением занося его для атаки.

— Мой друг поклялся защищать портал и Землю. Долг моего друга — мой долг, когда он в беде.

— Слушай, отлезь по-хорошему, — поморщился Нармо, небрежно махнув Сумеречному, точно речь шла о пустяке, однако он ухмыльнулся: — Иди спасать своего крошку-Раджеда с его девчонкой, а то вы же не можете друг без друга. А мне оставь Землю на разграбление. Я быстро, обещаю!

Ярость вскипела в венах, пронзила стрелой разум. Такая уж ли видимость тела? Такой уж ли призрак? Он чувствовал, как человек, и ради людей встретил атаку десяти багряных лезвий. Они высекли искры, когда вгрызлись в клинок меча без крестовины. Ярче обычного проступил на нем крылатый ящер, а сам Эльф предстал в кольчуге из драконьей кожи. Сменил одежду, как хамелеон кожу, показался в своем облачении, которое носил еще в самом начале долгих странствий. Да, именно этим мечом он сразил ледяного дракона. Кто знает, может, в жадного ящера обратился какой-нибудь такой же неуемный чародей, желавший все и сразу. Именно огромную рептилию напоминал теперь Нармо. Он шипел и рычал, а за спиной его вился столб дыма, напоминавший кожистые крылья.

Эльф ожесточенно отразил несколько выпадов, скорость поединка с первого мгновения превышала восприятие человека, они носились со стремительностью двух пуль. Не замечали ни тронный зал, ни пол под ногами, перемещались по потолку и остаткам стен. Два ожесточенных существа. Сумеречный Эльф и Нармо Геолирт. Такой же… Как кривое зеркало на Стража — Разрушитель.

Мечи сцепились завывающими койотами, сталь звенела, отражая полупрозрачные лезвия, а противостояние перенеслось на уровень линий мира. Нармо с бессмысленным торжеством ломал их, превращая пространство вокруг себя в черную дыру. В нее уже утягивало мелкие предметы, ветром клубилась пыль, создавая смерчевые вихри.

«Еще немного — и Эйлис расколется на части!» — спохватился Сумеречный.

Тогда он немедленно перенесся на уровень рычагов, знакомый, изведанный. Однако обычно он лишь немного что-то подправлял, опасаясь сломать, ныне же приходилось улавливать неполадки небывалой величины. Линии лопались, как сосуды, и из них с неуловимым протяжным воем вытекала белесо-синими светящимися облачками сама жизнь. Страж судорожно восстанавливал то, что Нармо рушил каждым своим движением. Но все спешные действия напоминали наложение крошечного пластыря на поврежденную артерию. Обезумивший чародей, похоже, даже не понимал, что творит.

«Ты рушишь мир!» — безмолвно кричал Сумеречный, пока его меч выписывал пируэты бессмысленных атак. Призрачные когти переливались теперь всеми оттенками самоцветов, замутненных дымчатыми топазами.

Нармо совершал обманные выпады, заставляя противника пролететь вперед, подставить спину. Но Эльф не поддавался, он лишь изворачивался угрем, чтобы не попасть под лезвия. Пусть он и не пострадал бы, но соприкосновение с такой запрещенной магией могло пробудить и его тьму. Казалось, он вновь сражался с самим собой. Со своим «потерянным братом», этим уродливым двойником, который в итоге оказался ничем не лучше тех, кого жестоко высмеивал.

Линии мира беспощадно лопались, на них спрутом наползала тьма, вздувались ожоговыми волдырями следы от прикосновения пустоты, черной дыры, тотального небытия. Антибытия без души и назначения.