— Знаешь, без нас ты бы этого не сделал. Без меня и твоей тюремной подружки. А теперь еще и глава долбаного правительства. Прости, но это пока еще с трудом умещается у меня в голове.

— Ну, я...

— Нет, я знаю, ты бы что-нибудь придумал. Но не это. Ты не сумел бы сделать именно это. Такой план? Для него тебе бы потребовались мы все. Все мы. А всё, что у нас было общего — это ты.

Амос сел в соседнее кресло. Эрику не удастся поймать его взгляд.

— План — это слишком сильно сказано. Я просто подбирал всё, до чего мог дотянуться.

— Ага, вся штука в том, что у тебя было чего подобрать. Я много лет провел в Балтиморе. Знаю его как свои пять пальцев. Знал. Теперь все мои лучшие люди здесь, но никакого представления, как здесь всё устроено, понимаешь? Кто здесь занимается наркотой? Как подделывают документы? В смысле, всё примерно то же самое, что и везде, но...

Эрик уставился на стену, как будто мог что-то на ней разглядеть. Амос вытянул шею, чтобы тоже посмотреть. На всякий случай.

— Я не знаю, что нам теперь делать. Не знаю, что мне теперь делать. Люди привыкли полагаться на меня, что я вытащу из любых жерновов, а я не знаю, куда с ними теперь отправиться и чем нам теперь заниматься.

— Да уж. Полный отстой.

— Ты.

— Я — отстой?

— Ты знаешь. Ты же здесь уже бывал. Это? Всё это? Это же твоё окружение. Ты знаешь людей. Знаешь, как всё тут крутится. Знаешь, как остаться в живых.

— Думаю, ты переоцениваешь количество времени, затраченное мною на обдумывание случившегося, — ответил Амос. — У меня был один корабль и три человека. Совсем немного. Всё остальное пришло по ходу дела.

— Но всё же мы здесь, — Эрик пристально посмотрел ему в глаза. — У меня немало денег припасено в разных местах, так что если я до них доберусь, то смогу купить небольшой корабль. Не самый лучший, но кое-что. Или куда-то перебазировать всю свою команду. На одну из станций у точек Лагранжа, Палладу или... куда-то еще. Начну сначала. Найду новую нишу. Если ты захочешь возглавить, я уступлю.

— Ха, — ответил Амос, — ну уж нет.

— С тобой во главе им будет лучше, чем со мной.

— Это да, но я не знаю их настолько хорошо. У меня и свои дела есть. Они меня держат.

Он не мог определить, выражает лицо Эрика облегчение или разочарование. Может, и то и другое. Лидия бы вычислила. Или Наоми. Или Холден. Возможно, и Алекс. Но для Амоса это были всего лишь изменения тонуса мимических мышц. Это могло означать что угодно.

— Тогда буду искать собственный путь, — сказал Эрик. — Выберемся отсюда через пару дней, если я сумею это устроить.

— Ну ладно тогда.

Амос чувствовал, что нужно еще что-то добавить. Он знал Эрика дольше кого бы то ни было из живых. Даже если они увидятся еще пару раз, разговор явно был прощальным. Если бы Амос произнес еще несколько слов, их жизнь могла бы измениться. Ему казалось, что об этом нужно что-то сказать. Но он так ничего и не придумал, вернулся к лифту и спустился в машинное отделение.

Технический отсек «Чжан Го», куда никогда не заглядывали хозяева корабля и их гости, как будто принадлежал другому кораблю. Блеск и красивости уступили место четкому утилитарному дизайну, не такому совершенному как на «Роси», но лучше, чем на любом другом корабле из тех, где работал Амос. Все углы сглажены в ожидании тряски. Все поручни прикручены двойными болтами. Ящики и шкафы машинного отсека защелкиваются в двух плоскостях. Воздух пах новыми воздухоочистителями и смазкой. Кто-то держал тут всё в чистоте и лучшем порядке, чем заслуживает разукрашенный орбитальный шаттл. Амос гадал, жив ли еще этот человек. На этот вопрос он не мог ответить и потому не стал тратить на него силы.

Персик сидела на скамейке. Одежда, которой она обзавелась во время велосипедной поездки в Балтимор, в чистом и аккуратном окружении выглядела обносками. Порвана на плече и слишком ей велика. И казалось, будто она в ней плавала. Ее волосы были стянуты сзади в хвост резинкой, она копошилась в открытом шкафчике с модульной электроникой. Ее движения были точными и плавными, как на старой записи игры на рояле. Когда вошел Амос, она не подняла головы, но улыбнулась.

— У меня кое-что для тебя есть. Трофей. Нашла ручной терминал. Симпатичный. Даже подключен к местной сети. Только закончить настройку, и готово.

Амос опустил рядом с ней встроенное сиденье. Персик передала ему терминал, но по-прежнему не смотрела в глаза.

— Крисси считает, что это не трофей.

— Ну, значит, я его присвоила. Могла бы и себе забрать, но мне не с кем разговаривать.

— Всё равно можешь найти ему применение, — сказал Амос, набирая данные настройки. — Например, смотреть новости.

— А это важно?

— Ну, если ты так не считаешь, то может, и нет.

Она вздохнула. В ее глазах стояли слезы, но на лице улыбка.

— У нас получилось. Мы целыми и невредимыми добрались до Луны. Как и мечтали.

— Ага.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватало в Яме? Того, что действительно имеет значение. Меня кормили, поддерживали во мне жизнь, там были группы поддержки, где мы могли поговорить о детских травмах и всяком таком дерьме. Но я не могла делать ничего важного. Не могла работать. Не могла разговаривать с людьми за пределами тюрьмы. Просто существовала, пока рано или поздно не умерла бы, а в мою камеру не запихнули бы кого-то другого.

Она подалась вперед, облокотившись о скамью. Она обожгла обо что-то большой палец — о железный припой или дуло пистолета — кожа была гладкой, розовой и выглядела болезненной. — Я туда не вернусь.

— Персик, так ведь и некуда возвращаться. К тому же я уверен — Крисси знает, что ты здесь. Она не стала давить, так что пока ты ведешь себя спокойно и как положено...

Она резко и с горечью рассмеялась.

— И что с того? Ты же не можешь взять меня с собой, Амос. Я не могу перебраться на «Росинант». Я пыталась убить Холдена. Пыталась убить всех вас. И я многих убила. Невинных людей. С этим ничего не поделаешь.

— Как по мне, ничего страшного. Я понимаю, что перспектива снова увидеться с командой заставляет тебя дергаться, но мы все знаем, кто ты такая. Что ты совершила. Включая то дерьмо, которые ты причинила нам. Это не новость. Мы это обговорим. И что-нибудь придумаем.

— Я просто боюсь, что если он тебя не поддержит, меня отправят обратно и...

Амос поднял руку.

— Ты кое-что тут не догоняешь, Персик. Как и многие. Давай я разложу всё по полочкам. Тебе некуда возвращаться, и дело даже не в отсутствии самого здания. Правительство, которое тебя засадило, уже не сказать, чтобы существует. На планете, которая тебя засадила, вскоре умрут миллиарды. Им насрать, отбудешь ли ты свой срок. Между нами и Кольцом теперь есть новый флот, а за пределами Кольца — тысячи новых солнечных систем, чтобы мы могли обгадить их так же, как и эту. А ты что делаешь? Волнуешься о том, что с тобой случится, как если бы ничего этого не произошло. И мне кажется, это потому что ты не учитываешь факты.

— Какие факты?

— Всё изменилось.

— Что?

— Всё, — сказал Амос. — Земля умирает, а Марс превратился в город-призрак, и теперь можно стать кем угодно. Завладеть имуществом. Решать, кто завладеет имуществом. Ворочать деньгами. Отправлять людей в тюрьму. Эрик только что назвал это жерновами, и он не ошибся. Правила игры изменились и...

Ручной терминал звякнул. Амос взглянул на экран. Терминал выглядел изящнее старого, но интерфейс немного отличался. Амосу понадобилось несколько секунд на расшифровку значения этого сигнала. Он присвистнул.

— Что там? — спросила Персик.

Амос повернул экран к ней.

— Семьдесят сообщений и двадцать три вызова. Начиная еще до падения метеоритов.

— От кого?

Амос посмотрел на список.

— В основном от Алекса. Несколько от капитана. Блин. У меня шесть часов непросмотренного видео, на котором Алекс пытается со мной поговорить.

Персик едва заметно улыбнулась, но все-таки улыбнулась.

— У тебя хотя бы есть родные.