В подъёмнике она выбрала машинное отделение и крепко сжимала поручи, пока лифт уносил её вниз. Корабль сотрясали удары — ответный огонь марсиан. Отлично. Пускай стреляют. Она не могла отвлекаться на этот бой, пока собственная битва не завершена.

Машинное отделение пустовало, всё находилось на своих местах, но когда корабль кренился, инструменты дрожали, металл звенел о металл, как будто корабль пытался говорить. Наоми двинулась к повреждённому ящику, но пол ушёл из-под ног. Она споткнулась, ударилась головой о металлические полки. На секунду грохот как будто отхлынул. Она тряхнула головой, на пол и стену полетели капли крови.

Ничего страшного, сказала она себе. Раны на голове всегда сильно кровоточат. Вряд ли это что-то серьёзное. Двигай дальше.

Орудия стрекотали, звуки пронизывали корабль. Наоми нашла ящик с инструментами, отстегнула фиксаторы, вытащила и опустилась на палубу, прижимая коробку к себе. На одну долгую секунду ей казалось, что замок другой, крепкий, его не открыть, но она ошиблась. Просто игра сознания, с замком всё в порядке. Она отодвинула защёлку, кончиками пальцев отыскала щель, которая должна там быть, понемногу расширила её и попыталась открыть, используя как клин собственные кости и кожу. Боль была адская, но она старалась не обращать на это внимания. Внезапно её с ужасной силой вдавило в палубу — корабль перешёл в режим ускорения. Наоми не знала зачем. Спина болела. Уже долгие годы её позвоночнику не приходилось держать тело во время тяжёлой нагрузки — обычно она лежала в геле, на спине.

Щеколда наконец подалась с возмущённым щелчком, ящик резко распахнулся, но ничего не вывалилось. Все ключи, аппараты эпоксидной сварки, вольтметры, баллоны с воздухом и смазкой были пристёгнуты в своих ячейках. Наоми порылась в плотно упакованных рядах универсальных ключей и вытащила ключ на десять миллиметров. Это было одно из её преимуществ перед Марко и его экипажем. Она годами жила на марсианском корабле. Она как собственные пять пальцев знала, каким инструментом отрывать каждую панель доступа. Наоми выбрала тестер напряжения, зажим для проводки и маленький паяльник и рассовала всё по карманам. Если ей повезёт, понадобится только ключ, но...

Палуба поплыла под ногами — гравитация внезапно исчезла. Наоми не могла понять — это она закружилась в воздухе или вращался корабль вокруг неё. Она касалась пола, стен, но ни до чего не могла дотянуться — кроме плавающего ящика с инструментами. Ладно, хватит и этого. Она плотно прижала ящик к животу, потом оттолкнула от себя, как реактивную массу, и изогнулась, чтобы ухватиться за рабочую панель. Гравитация вернулась, и она налетела на ящик, с силой грохнувшийся на палубу позади неё. Корабль потряс ещё один глухой удар. Колени и спина болели. Наоми бросилась к лифту.

Она не успела до него добраться, как гравитация снова исчезла. Орудия точечной обороны ещё гремели, но немного тише. Наоми даже не помнила, когда в последний раз слышала звук торпедного обстрела. Битва затухала. Ей хотелось, чтобы лифт двигался быстрее. Если всё закончится и все встанут из кресел прежде, чем она успеет вернуться, то Холден, «Росинант» и, возможно, большая часть людей на станции Тихо погибнут. С каждым метром медленно ползущего лифта она всё ярче представляла эту картину — двигатель набирает обороты, потом расщепление, вспышка ярче солнца и огонь, пожирающий всё вокруг. Корабль дернулся, её с силой ударило о стену и снова отпустило в свободный полет. Наоми застопорила лифт между каютами экипажа и шлюзом и закрепилась, чтобы резкое торможение корабля не застало ее в воздухе.

Панель высотой в пятнадцать сантиметров и шириной в сорок открывала доступ к основной электрической проводке в центре корабля. Если Наоми перережет все эти кабели сварочной горелкой, трафик будет тут же перенаправлен по другим каналам. И ничего не произойдёт, только зажжётся несколько индикаторов предупреждения. Отлично. Она не хотела вывести корабль из строя. Она собиралась его использовать. Опираясь обеими ногами и одной рукой на поручни в стене, она принялась работать универсальным ключом. Шурупы вросли в платы и поддавались с трудом, но она уже чувствовала, как слабеет натяжение металлических нитей. Три соединения разорваны. Четыре. Пять.

Шесть.

Сквозь просвет, там, где плата начала отходить, Наоми уже видела телефонную гарнитуру. Корабль под ней дрожал и вращался. Наоми крепко сжимала ключ в кулаке — она так и видела, как он летит вглубь шахты, хотя этого и не случилось. По светлой стене размазался красно-чёрный сгусток крови с её волос. Она продолжала работать. Разорваны семь соединений. Восемь. Из кают экипажа доносились голоса. Женщина что-то говорила — Наоми не смогла разобрать. Мужчина ответил: «Нет». Девять. Десять.

Плата отошла. Наоми схватила телефонную гарнитуру, проверила заряд. Батареи почти пусты. Соединение есть. Наоми не знала, в какой цепи канал вещания — первый, который она попыталась использовать, выдал код ошибки. Она тихо выругалась, запустила режим диагностики и начала опрос. Казалось, он длился целую вечность. Она пролистывала отчёт, пока не нашла — канал восемнадцать, передача с использованием протокола D4/L4, который использовался для вещания на «Росинанте». Она ввела код переопределения, позволяющий отравить тридцатисекундный контрольный сигнал, удалила файл диагностики и переопределила канал вручную. Сейчас Наоми едва сдерживала слёзы. Правая нога соскользнула с поручня, и она ухватилась за открытую панель доступа. Костяшки пальцев шаркнули обо что-то острое и колючее. Она вскрикнула от боли — и постаралась не думать о ней. Нет времени.

— Если вы это слышите, — начала она, держа микрофон у самых губ, — пожалуйста, передайте дальше. Это Наоми Нагата с «Росинанта». Сообщение для Джеймса Холдена. Программное обеспечение магнитной ловушки взломано. Не запускайте реактор без перезагрузки драйверов оборудования из надёжных источников. Если вы слышите это сообщение, пожалуйста, передайте его дальше.

На середине последнего слова телефонный блок пискнул, сообщая, что тридцать секунд исчерпаны, и вернулся в главное меню. Она отпустила трубку, бросила поручни и поплыла от стены. Потом широко раскинула руки и дала уплыть ключу. Наоми надеялась, что это сработало. Битва в разгаре. Если Марко хочет скрыть происходящее, то будет глушить линию, но скорее всего он предпочитает устроить из сражения спектакль. А если она не ошиблась, если они охотятся за премьер-министром Марса, все данные, поступающие с поля боя, попадут к лучшим спецслужбам.

Она понимала — Джим пока ещё не в безопасности, но на мгновение забыла об этом. Мрак вернётся — ломающая кости неизвестность и чувство вины, и страх — Наоми не сомневалась, но сейчас, в эту минуту, видела только свет. Она выполнила свой план, всё получилось. Дойдёт до него её предупреждение или нет — в любом случае, больше ничего она сделать не может. А на мостике прямо сейчас Марко выясняет, что именно она сделала. И в смехе, вырывавшемся из её горла, звучал триумф.

Голоса в каютах экипажа сделались громче, сумбурнее. Может, сигнал отбоя ещё не давали, но она слышала движение, узнала тревожный голос Кина на повышенных тонах. Наоми оттолкнулась ногой от стены, чтобы дотянуться до поручня. Нечего даже думать о лифте. Перебирая поручни один за другим, она подтягивалась по шахте, потом выбралась в коридор. Люди, выглядывавшие из дверей кают, удивлённо смотрели на неё, один отшатнулся, едва взглянув. Оттолкнувшись, Наоми стрелой пронеслась по прямой по коридору, почти не касаясь поручней по пути. Плечо болело. Из раны на голове опять потекла кровь. Но она чувствовала умиротворение.

Кин обогнул угол, опёрся о стену — и увидел её. Челюсть у него отвисла, глаза округлились. Наоми подняла кулак в приветствии, проплывая мимо.

— Если кому буду нужна, — сказала она, — я в своей каюте, ладно?